Скоро дочка Нетты поднялась наверх, весело мурлыча песенку, и начала собирать свое тряпье; Нетта же все еще продолжала плакать внизу.

Потом Хет снова заснул, лежа лицом вниз на куче старых подстилок, и не просыпался до тех пор, пока не почувствовал, что над ним наклонилась Мирам.

–  Не могу понять, почему ты такой горячий, - проворчала она, преимущественно обращаясь к себе самой.
– Обычно ссадины такого результата не дают.

Хет сел, пригладил волосы и вспомнил вовремя, что спиной к стене прислоняться не следует. Была уже ночь, ему об этом говорило присущее крисам ощущение движения солнца. В комнате окон не было, а свет сюда еле-еле проникал сквозь вентиляционные отверстия в крыше и люке. Хет чувствовал себя лучше, во всяком случае, голова работала почти хорошо, а кожа уже не была такой чувствительной. Мирам выжидающе смотрела на него, и он сказал ей:

–  Все это пустяки. Вы уговорили Нетту?

–  В конце концов да. Ей было трудно усвоить мысль о переезде, но часть слез была от радости.
– Она вздохнула.
– Дом мы отдаем семье Риса. Они могут пробить стену и соединить комнаты. Либра и Сенасе останутся и будут жить у них.

–  Ты никому не говорила, куда мы едем, правда?

–  Сагай сказал им, что мы отправляемся в Денатру - к побережью. И если их кто-нибудь спросит, ответить есть что.
– Она снова нахмурилась.

–  Ты ведь поедешь с нами, правда?

–  Я же сказал, что поеду.

–  Кеннильяр действительно лучше этого города. Мы бы никогда оттуда не уехали, если бы не то, что жизнь вздорожала, а место в Гильдии стоит ужасно много. Сагай не хотел быть нахлебником у своего дяди.

Хет отвернулся, сознательно избегая ее взгляда.

–  Я там был. Мне город понравился.

В Кеннильяре нет такого огромного числа иноземцев, как в Чаризате, там и о крисах знают куда меньше, чем здесь. Он привлекал слишком большое внимание, даже когда просто шел по улице.

–  Там будет лучше, особенно раз рядом есть свои люди, да еще свой дом. Настоящий дом, я хочу сказать, даже с собственным фонтаном.
– Мирам окинула взглядом комнату, еле различимую в слабом мерцающем свете единственной свечи, горящей в глиняном сосуде. Плетенки, обычно стоявшие в углу, сейчас были вытащены на середину комнаты, приготовленные для укладки; стопка циновок сдвинута, старые тряпичные куклы собраны в кучку.
– Сагай отправился в доки еще до темноты и оплатил проезд в караване, уходящем утром.

–  Он не назвался своим именем?

–  Нет, он теперь Атрам-сельва - торговец бусами и красками, который переезжает с женой, сестрой и детьми в Кеннильяр.
– Ее взгляд вернулся откуда-то издалека, и она перестала думать о путешествии, снова сосредоточившись на Хете.

–  Ты беспокоишься за Илин?

Хет поднял одно плечо - замена пожатия плечами.

–  Немного. Есть вещи, которые я должен был рассказать ей еще в Академии, пока она не ушла.

–  Она - Хранительница, - сказала Мирам, тщательно выбирая слова. Даром что выглядит молоденькой. Вполне может позаботиться о себе.

–  Я тоже могу позаботиться о себе, но ты обращаешься со мной, как со своими детишками.

Мирам улыбнулась, встала и легонько ударила его по щеке.

–  Вот теперь я вижу, что тебе лучше.

Когда они дошли до Первого яруса, Риатен приказал отнести все редкости в его покои, а затем заперся с ними, не сказав никому ни слова. Это вполне устроило Илин. Искусно избежав расспросов Гандина, а проще говоря, скрывшись от него, она проскользнула в свою комнату, чтобы сменить пыльный, пропахший потом кафтан на чистый; потом надела белую мантию Хранителей. И тайком покинула дом.

Еще пока они шли домой, она успела спросить Риатена насчет того Высокого судьи, от которого он получил реликвию с кристалликами. Риатен, слишком занятый своими успехами, чтобы удивиться вопросу, сказал, что имя этого человека - Вьен'тен Разан.

Обычай разрешал Высоким судьям торговых инспекторов скрывать свои имена, равно как и лица, особенно при выполнении своих обязанностей в нижних ярусах, но Илин была уверена, что узнает того человека, с которым встречалась в тюрьме. "И если это он, тогда держись", - подумала она. В Чаризате имелось только двенадцать Высоких судей, она подозревала, что совпадение вполне возможно. Но она была не в том настроении, чтобы верить в случайные совпадения.

Она знала, что это будет последнее, что она сделает в этой длинной истории. Если ее подозрения верны и Риатен действительно хочет построить из древних реликвий магическую машину, то дальше этим делом будут заниматься Хранители, обладающие могучей Силой. "И возможно, это к лучшему", - думала Илин. В последнее время она так перенапрягала свою Силу, как никогда не делала в прошлом. И знала: на большее она не способна.

Чтобы пройти к дому судьи Разана, надо было пересечь весь ярус, а следовательно, совершить большую прогулку в послеполуденную жару. Подойдя к дому, она пришла к выводу, что он очень в характере торговых инспекторов: крепкий, будто специально построенный для обороны, с окружающими двор толстыми, отделанными известняком стенами, которые скрывали весь дом, кроме вершины центрального купола; узкие ворота охранялись наемной стражей.