Но это только в инструкциях и на словах.

Особенно удручающа доля курильщиков. Курящие офисные сотрудники подвергаются подлинному гонению и настоящему остракизму со стороны своих некурящих коллег, а запрет на курение уже распространился фактически на все присутственные места.

Но и некурящим в офисах несладко.

Думаете, что ничего нет лучше, чем тихо проведенный за компьютером день в светлом и аккуратном кабинете? Свежий кондиционированный воздух, комфортная температура, приятное для глаз освещение? А вот нет! Только на первый взгляд может показаться, что офис чистое место работы. На самом деле уровень всяческих вредных излучений от работающей оргтехники зашкаливает за все приемлемые границы. А взвесь мелкой пыли в воздухе, от работы принтеров, факсов, ксероксов, а также от вороха бумаг, постоянно вдыхается и создает дополнительную опасность. Такой пылевой завесы нет даже у деревообрабатывающих станков.

Если раньше врачи недоумевали о причинах болезней большинства конторских и банковских клерков, то теперь, когда офисные недуги распространены повсеместно, источники их появления наконец-то стали ясны. Дело в больной и вредной рабочей атмосфере офиса, постоянном нервном напряжении, скверном питании и неправильном образе жизни, который подневольно ведут все офисные сотрудники.

Отдельно надо сказать об опасности так называемых кофе-брейков. Мало того, что кофе расплескать можно, где не надо. Оборудование залить, одежду загадить, бумаги испортить, так он же еще бывает горячим, этот кофе! А недавно какие-то ученые обнаружили новую опасность употребления данного популярного напитка. Они показали, что перерывы в работе на кофе могут иметь неприятные последствия, и плохо отражаться на работоспособности всего коллектива.

Внимание всем офисным работникам! Будьте бдительны — угроза всегда рядом с вами! Тяжела и опасна доля офисного пролетария, и предыдущие заслуги и качества совершенно никого здесь не волнуют и не заботят. Поэтому надо уметь оттягиваться по полной. А то все знания и умения, нажитые выносящей мозг учебой, тяжким непосильным трудом и подорванным здоровьем, канут в Лету. Если уже не канули…

Ладно, в сторону грустные мысли.

Трудовой день начался со звонка. Я как раз собирался временно покинуть свой кабинет: пришла мыть пол наша уборщица Аня, а в такие моменты вся власть в помещении передавалась в ее крепкие руки.

— Да… — сердито буркнул я в телефон.

— Саш, привет. Зайди ко мне на минутку, — сказала в ответ трубка.

Судя по тому, что хозяйка голоса не назвала меня по имени-отчеству, рядом никого не было. Вот так всегда. Когда какой-нибудь знакомый голос говорит такую или подобную фразу, это явно не к добру. Или к некоей задаче, связанной с вычислительной техникой. Или… впрочем, в каждом таком случае, это не будет относиться к моим прямым обязанностям, придется сделать то, что просят.

— А Милы там поблизости нет? — с робкой надеждой спросил я. — Она тебе не поможет?

— Не поможет. Убежала куда-то, я тут одна.

— Хорошо, сейчас гляну.

Как говорится — не мое это дело. Но! Есть одна тонкость — если я всегда внимательно относился к просьбам сотрудников, проявлял чуткость и отзывчивость — значит я хороший дядя, и вообще свой парень, и уж если сам чего-то от них попрошу, то они в лепешку расшибутся, но все для меня сделают. А вот если я не сделаю ничего, или просто не захочу, то надо хотя бы произвести ритуальные действия. Нужно посмотреть на монитор, пощелкать мышкой, может быть даже снять крышку и заглянуть в нутро железного друга. Полезно сказать теплые и добрые слова в адрес пользователя этого компьютера и только потом дать команду ребятам, чтобы пришли и все устранили. Причем за спасибо или за премию — это уже как повезет. Отказать я не могу: слишком значимые деньги мне здесь платят. Многие порицают меня за такой стиль. Вспоминают старый анекдот про царское дело и про надлежащие приказы в интимной сфере, напоминают — что моя задача организовывать, а не ковыряться руками самому… но я не согласен и готов аргументировать свой подход. Вот с такими мыслями я прошел по коридору, поднялся на следующий этаж, миновал пару дверей и вошел в большую комнату, где с весьма удивленным и жалобным видом пялилась в монитор хозяйка знакомого голоса.

Здесь трудилась моя группа. Мои ребята, как я их называл. Сейчас мы практически закончили тот самый утомительный проект «Листопад» и позволили себе расслабиться. Машенька стояла в позе буквы «Г» облокотившись на стол, и с величайшим интересом рассматривала то принтер, то рабочий стол на мониторе.

— Ну, что с тобой, Машенька? — как можно приятнее сказал я, разглядывая ее попку, симпатично облепленную джинсами. — Случилось что-нибудь страшное?

— У меня тут письмо не распечатывается, не открывается даже, — она повернула в мою сторону свою не менее милую мордашку. — Не посмотришь? Ну, я с флешки уже сбросила… Очень надо! Срочно!

Машенька, наша офисная блондинка и всеми обожаемая художница, мне всегда нравилась, что несильно выделяло меня из общей массы мужского населения фирмы. Когда мы были наедине, или почти наедине, то всегда разговаривали «на ты». А вот при начальстве — только «на вы». Хочешь славы офисного Дон-Жуана? Позови подругу на чай. Просто на чай, но чтобы все про это знали. А потом хотя бы кого-то попробуй убедить, что между вами ничего там не было. Странно, наша история давно в прошлом, а привычка осталась…

Интересно, а где все остальные? Курить пошли что ли?

— Ты не можешь распечатать письмо? — удивился я.

Сказав эту фразу, вдруг сразу подумалось, что выражение «распечатать письмо» сохранило свое значение в целом, несмотря на полное изменение смысла обоих слов с девятнадцатого по двадцать первый век — и Гоголь распечатывал письма, и мы вот. Только на принтере…

Когда я разглядел на то, что «не распечатывается», то сразу начал бесстыдно ржать. Вот ведь мастерицы! Одна скопировала, другая доставила хрен знает откуда, третья силилась распечатать. И ведь что? Ярлычок! Маленький файл, где кроме адреса на диске и нет ничего полезного. Впрочем, это не предел идиотизма, вернее полнейшей компьютерной безграмотности. Меня такие ситуации веселили в самом начале карьеры, а когда их количество перевалило за пару десятков, то заработала диалектика, и наступило уже новое качество. Сделалось очень грустно за человечество. А ржал я только по старой устоявшейся привычке.