– Почему ты не мог позабыть? – спросил Босх.

– О чем?

– О замке. Об отце и о том, что случилось. Ты должен был оставить прошлое в покое.

– У меня украли мою жизнь, Босх! Он выгнал нас пинками – меня и мою мать. Как можно забыть такое? Ты ни хрена не понимаешь, Босх. – Гарри начал понимать, что расспросы слишком затянулись и Мур понемногу становится хозяином положения. – Когда я узнал, что он сдох, во мне что-то перевернулось, – продолжал Мур. – Не знаю, что со мной было… Я решил, что замок должен стать моим во что бы то ни стало, и отправился повидаться с братом. Я совершил ошибку. Началось все с малого, но процесс шел слишком быстро. Очень скоро я уже пахал на него по полной программе: прикрывал курьеров, гонял конкурентов и так далее. Мне нужно было освободиться, а я знал только один путь.

– Это был неверный путь, Кэл.

– Не нуди, Босх. Эта песня мне знакома.

Гарри не сомневался, что Мур рассказал эту историю так, как она ему представлялась. Вместе с тем он понимал, что Мур угодил в объятия самого дьявола. Узнал, кто он такой…

– Почему ты выбрал меня? – спросил он.

– Для чего?

– Почему ты оставил досье именно мне? Если бы ты не сделал этого, мы бы сейчас не стояли тут. Я не стоял бы… Ты был бы чист и свободен.

– Ты был моей страховкой, Босх, неужели не ясно? Мне нужно было что-то на тот случай, если бы не сработал спектакль с самоубийством. Получив досье, ты начал бы плясать от него и непременно забил бы тревогу, хотя я и направлял тебя по ложному следу. Убийство – это штука посерьезнее. Правда, я не рассчитывал, что ты зайдешь так далеко. Ирвинг и иже с ним должны были смять тебя, раздавить в лепешку, потому что им совсем неохота разбираться, в чем тут дело. Им захотелось бы, чтобы все тревожащие вопросы умерли вместе со мной.

– И с Портером.

– Да. Портер был слабак, ты же знаешь. В любом случае ему сейчас лучше, чем было.

– А я? Мне тоже было бы лучше, если бы Арпис попал в меня в отеле?

– Ты подобрался слишком близко, Босх. Тебя следовало остановить. – На это Гарри нечего было сказать, да и расспрашивать Мура ему расхотелось. Мур тоже словно почувствовал, что развязка близка, и пытался тянуть время.

– Послушай, Босх, в этой сумке не только деньги – здесь и номера банковских счетов. Они твои.

– Не интересуюсь. Мы поедем в Лос-Анджелес вместе.

Эти слова развеселили бывшего копа.

– Ты что, серьезно думаешь, будто кому-то в Лос-Анджелесе это нужно? – Босх промолчал. – Может, ты имел в виду полицейское управление? – допытывался Мур. – Да им насрать! Ничего такого они не хотят ни видеть, ни слышать, ни знать, поскольку подобные истории, как правило, скверно отражаются на авторитете полиции в целом и на репутации начальников в частности. А ты, Босх… ты даже не в управлении. Ты служишь в полиции, но не принадлежишь к ней. Понимаешь, о чем я? В этом главная твоя беда. Вот увидишь: стоит тебе приволочь меня на аркане, и ты сам станешь такой же бякой, как я, а то и похуже. А все потому, что ты вечно тянешь за собой вагон дерьма, в котором им приходится копаться.

Пожалуй, Босх, ты последний коп, которому еще не все равно. Ей-богу! Так что бери деньги и уходи. Это тоже выход.

– А твоя жена? И ей тоже все равно?

Что-то дрогнуло в лице Мура, и он на несколько секунд замолчал.

– Сильвия… – проговорил наконец Мур. – Не знаю. Мы стали чужими уже давно, и я не знаю, наплевать ей или нет. Мне и самому теперь наплевать. – Босх все смотрел на него. Он хотел знать правду. – Все в прошлом, – вздохнул Мур. – Так что возьми деньги. Позже я достану тебе еще.

– Я не возьму деньги. Думаю, ты и сам понимаешь.

– Да, наверное, понимаю. Но и ты наверняка понимаешь, что я не отправлюсь с тобой. Какой из этого вывод?

Гарри перенес центр тяжести на левую ногу и прижал к бедру отпиленное ложе ружья. Последовала долгая пауза. Гарри думал о себе, о том, что движет им самим. Почему, почему он не приказал Муру вынуть пистолет из-за ремня и бросить на пол?

Неуловимо быстрым, отработанным движением правая рука Мура скользнула к рукоятке оружия и выдернула его из-за пояса. Ствол пистолета прыгнул вверх и нацелился прямо в грудь Босха, когда Гарри нажал на спусковой крючок. В замкнутом пространстве комнаты выстрел дуплетом прозвучал оглушительно. Весь заряд попал Муру в лицо, все вокруг заволокло сизым пороховым дымом, но и сквозь него Босх видел, как бывшего копа подбросило в воздух. Руки взметнулись вверх, словно большие бессильные крылья, потом опустились, и обмякшее тело рухнуло поперек кровати. В последний момент пистолет Мура тоже выстрелил, но это была уже агония и пуля высадила лишь одно из стекол в кружевном переплете стрельчатого окна. Пистолет с тупым стуком упал на пол.

Понемногу кружившиеся в воздухе клочья тлеющего войлока из разорванных пыжей осели в кровавое месиво, прежде бывшее лицом Мура. В комнате сильно пахло пороховой гарью, а на коже Босх ощущал влажную и липкую морось. Это была кровь – Гарри понял это по запаху.

Он стоял неподвижно почти минуту, а подняв голову и увидев свое отражение в зеркале, быстро отвернулся. Шагнув к кровати, Босх расстегнул молнию на сумке и заглянул внутрь. Там действительно лежали пачки денег, в основном стодолларовыми купюрами. Здесь же оказался бумажник с кредитными карточками и паспорт на имя жителя Пасадены, сорокалетнего Генри Мейза. В паспорт были вложены две фотографии.