– Что ты такое говоришь, Гарри? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Лучше не бывает, только немного устал. А говорю я вот что – Калексико Мур жив. Только сегодня утром мы с ним немного разминулись.

– Ты все еще в Мексике?

– На границе.

– Ничего не понимаю! – в сердцах воскликнула Тереза. – Как это может быть?! Его отпечатки идентифицированы, и зубы тоже, а жена опознала по фотографии татуировку на теле. Чего же еще?

– Все это – чепуха, фальшивка. Он сам это устроил.

– Но почему ты звонишь мне и все это рассказываешь?

– Я хочу, чтобы ты помогла мне, Тереза. Не к Ирвингу же мне идти. Только ты в силах мне помочь, помоги мне и – себе. Если я прав.

– Это очень большое «если», Гарри. – Босх снова посмотрел в парк, но фигуры в одеяле уже не увидел. – Расскажи, как это может быть, – попросила Тереза. – Убеди меня.

Босх собирался с мыслями, как адвокат перед перекрестным допросом. Он прекрасно понимал, что каждое произнесенное им слово должно выдержать испытание здравым смыслом и скепсисом Терезы, иначе не стоит и начинать. В противном случае он потеряет своего единственного союзника.

– Шихан говорил мне, что, кроме сличения отпечатков и зубов, они провели и почерковедческую экспертизу записки, найденной в его кармане. Они сравнивали ее с карточкой перемены места жительства из личного дела Мура, которую он заполнил несколько месяцев назад, когда расстался с женой и переехал на другую квартиру…

Босх сделал паузу и глубоко затянулся сигаретой, поэтому Тереза решила, что он закончил.

– И все? – спросила она. – Не вижу, что тут такого.

– Одной из уступок, которой несколько лет назад добилась Лига защиты прав полицейских, была гарантированная возможность доступа сотрудников к своим личным делам. Копы получили право следить за всеми выговорами, взысканиями и прочими служебными отметками, заносящимися в их досье. Значит, и Мур мог получить свое личное дело на руки. Несколько месяцев назад он пошел в отдел кадров и попросил выдать ему досье, мотивируя это тем, что переехал и хочет заполнить соответствующую форму.

Босх снова ненадолго замолчал, пытаясь привести в порядок мысли.

– Ну?.. – поторопила его Тереза.

– В личных делах сотрудников хранятся и их дактилоскопические карточки. Следовательно, Мур имел доступ к тем самым карточкам, которые Ирвинг впоследствии приволок к тебе на вскрытие. Именно по ним ваш техник идентифицировал тело. Понимаешь? Пока досье находилось у Кэла, он мог подменить дактилокарту, подсунуть чьи-то чужие отпечатки, и по этой карточке вы опознали убитого как Мура. Но ведь это было не его тело! Это был другой человек.

– Кто?

– Я почти уверен, что это был один мексиканец по фамилии Зорилло.

– На мой взгляд, это слишком смелое предположение. Я неплохо помню тот день, когда проводила вскрытие. Этот, как его… Шихан… Ему позвонили из спецотдела и сообщили, что отпечатки из номера в мотеле тоже идентифицированы. И они принадлежали Муру! А ведь спецотдел использовал совсем другой комплект отпечатков, чем мы. Это двойное подтверждение, Гарри. Кроме того, есть еще и татуировка – старая выцветшая татуировка. И зубы. Как ты объяснишь все это?

– Выслушай меня, Тереза. Всему этому у меня есть объяснения. Ты говоришь о зубах, но ведь вы нашли только один пригодный зуб – даже не целый, а фрагмент с запломбированным каналом. Значит, корня у зуба не было, верно? Зуб был мертвый, поэтому определить, давно ли его удалили, вряд ли возможно. Вас интересовало только совпадение с записями дантиста, и это совершенно правильно. Один из ребят Мура как-то сказал мне, что некий тип с Бульвара оказал сопротивление при задержании и выбил Кэлу зуб. Откуда тебе известно, что это не тот зуб?

– Хорошо, допустим. А теперь объясни, почему совпали отпечатки, снятые в комнате мотеля.

– Потому что это действительно были его отпечатки. Арт Донован, эксперт-криминалист из спецотдела, сообщил мне, что пользовался дактилоскопическими отпечатками, хранящимися в компьютере департамента юстиции. Наверняка это подлинные отпечатки Мура, что, в свою очередь, означает одно: Калексико действительно побывал в номере. Но совсем не обязательно, что нашли именно его тело.

Ты же сама знаешь, что в обычных условиях сличение отпечатков пальцев проводится только по образцам, хранящимся в базе данных департамента юстиции, но тут вмешался Ирвинг и все испортил. Он заставил вас воспользоваться карточкой из личного дела, а именно на этом и основывался план Мура. Он был уверен, что Ирвингу или какому-то другому чину из управления это непременно придет в голову, поэтому рассчитывал, что вскрытие, опознание и все прочее проведут в страшной спешке, поскольку дело касается одного из полицейских офицеров. Так бывало прежде, и Мур знал, что для него едва ли сделают исключение.

– Донован не сравнивал наши отпечатки с теми, что он снял в номере?

– Нет, конечно, а зачем? Это же не входит в обычную процедуру. Может быть, со временем он и догадался бы, но в данном случае все происходило слишком быстро.

– Черт! – пробормотала Тереза, и Гарри понял, что почти убедил ее. – А как насчет татуировки?

– Это не просто татуировка, а своеобразный герб баррио, в котором долго жил Мур. Я побывал в тех местах – там полным-полно людей с таким значком. Думаю, что и у Зорилло была такая же картинка.