Я наносил удар за ударом по брусу, как бы избивая его. Он скрипел, я слышал треск дерева. Снова и снова, еще и еще я молотил по нему. Высокий потолок и стены сарая тряслись от ударов. Почувствовав, что брус скоро сломается, я увеличил их силу.

Довольно часто, раз в четыре или пять дней, на меня надевали капюшон, заковывали и сажали в повозку с другими такими же боевыми рабами-гладиаторами. В должное время меня освобождали от цепей и капюшона на арене, вокруг которой собирались, как правило, свободные люди низших каст. Обычно на арене уже находился другой раб. Наши руки обматывались кожей, чтобы мы не повредили их. Можно было драться ногами, но смертельные удары запрещались. Бой продолжался с перерывами, чтобы, во-первых, продлить зрелище, а во-вторых, дать бойцам возможность передохнуть. И так продолжалось, пока кто-то из двоих не падал на песок.

Зрители орали и заключали пари. Свои первые бои в конюшнях я проиграл, но потом, после тренировок, набрался опыта. Я выиграл последние семнадцать схваток, пять из которых проводились не в наших конюшнях. Обычно я бился в группе тяжеловесов. Некоторые малорослые мужчины являются великолепными бойцами, однако из-за веса они не могут противостоять более крупным, несмотря на равенство в умениях.

Брус неожиданно разлетелся на щепки под моими ударами. Я откинул голову и глубоко вдохнул.

И тут я внезапно почувствовал ее за моей спиной, маленькую блондинку с ошейником, в коричневой тунике.

— Телиция, — позвал я.

Она принялась снимать мой левый ганни, оказавшийся слишком тяжелым для нее. Она взяла его обеими руками и положила на полку у стены.

— Кеннет знает, что ты здесь? — спросил я.

Не отвечая, Телиция нежно сняла тяжелый груз с моего правого кулака. Я повторил вопрос:

— Кеннет знает, что ты здесь?

Положив второй ганни рядом с первым, она повернулась и посмотрела на меня. Я встретился с ней взглядом. Телиция дрожала. Опустив голову, она пошла к наполненному водой деревянному ведру в углу сарая. Рядом был черпак из тыквы. Она опустила его в ведро и, набрав воды, подошла ко мне. Я напился, отдал ей черпак, и она вернула его на место. Ее босые ноги утопали в опилках на полу. Телиция, держа большое грубое полотенце, начала нежно обтирать мое тело. Я весь был покрыт потом.

Мы были одни в сарае. Там находилось несколько стойл, пустых, но заполненных соломой.

Я откинул волосы, падающие ей на глаза. Она стояла на коленях около меня и, продолжая дрожать, вытирала мои ноги. Я повторил свой вопрос:

— Кеннет знает, что ты здесь?

Она молчала, не поднимая головы.

— Говори, женщина, — приказал я.

— Нет, — прошептала она, внезапно подняла голову и посмотрела на меня.

— В полдень за мной приедет повозка, — сказала она. — Меня отправят на рынок. Меня продадут.

— Я знаю, — ответил я.

— Я не хочу, чтобы меня продавали, — заплакала она.

— Ты — рабыня, — сказал я, — твои желания не важны.

— Я знаю, — прошептала Телиция. — Повозка скоро будет здесь.

Я кивнул. Ее свяжут, наденут капюшон, а потом посадят в повозку, чтобы отвезти на рынок.

Внезапно она отбросила полотенце и, всхлипывая, взглянула на меня. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза были мокрыми от слез.

— Телиция у твоих ног, — прошептала она жалобно. — Господин…

Я поднял ее на руки и понес в одно из стойл, где осторожно положил на солому.

— Телиция! Телиция! — услышали мы голос Кеннета. Пробило десять часов, наступил горианский полдень.

— Я должна убежать, — заплакала Телиция.

Я потрогал ее клеймо и дотронулся пальцами до ошейника. Она лежала обнаженная на соломе и смотрела на меня.

Я покачал головой.

— Нет, Телиция, для таких, как ты, нет выхода. Ты — горианская рабыня.

— Я знаю.

— Телиция!

Кеннет появился у стойла. Мы быстро, виновато отпрянули друг от друга. Затем, немедленно склонив головы, опустились на колени перед свободным человеком.

— Где ты была? — спросил Кеннет.

— Здесь, господин, — проговорила она сквозь слезы.

— Надень свою тунику, — приказал он. — Повозка готова.

— Да, господин. — Телиция поспешно надела через голову свое крошечное, трогательное одеяние.

— Джейсон, — строго обратился ко мне Кеннет. — Кто-нибудь из свободных людей разрешил тебе вступить в связь с этой рабыней?

— Нет, господин, — ответил я, не поднимая головы.

— Ты понимаешь, что тебя могут убить за это? — поинтересовался Кеннет.

— Да, господин, — признался я.

— Ну, как она?

— Очаровательна и горяча, — ответил я.

Девушка покраснела. Я улыбнулся. Мне показалось, что Кеннет на самом деле не возражал против того, чтобы я занимался сексом с этой очаровательной девицей. Он не стал приковывать ее к кольцу этим утром, что обычно делается с девушкой, которую намереваются скоро продать. Наоборот, он дал ей свободно передвигаться. Я думаю, Кеннет был незлым человеком. Он, без сомнения, ожидал, что Телиция станет искать меня. И ее не очень искали. А потом Кеннет прямо направился в сарай, где я тренировался.