— Что ты собираешься делать со мной, Джейсон? — спросила она. — Нет! Только не это…

Она заплакала.

— Пожалуйста, нет!

— Я выиграл много схваток, за которые не получил достойного вознаграждения, — проговорил я.

— Не надевай на меня ошейник, — молила она. — Пожалуйста, нет!

Леди Флоренс прижалась к стене стойла. Стоя совсем близко от нее, я приложил ошейник к ее горлу, но еще не застегнул его.

— Прости, — плакала она. — Пожалуйста, Джейсон, не застегивай ошейник!

— Ты помнишь Телицию? — спросил я.

— Не застегивай ошейник…

— Ты помнишь Телицию?

— Да, Джейсон.

— Она нравилась мне, — сказал я, — ты продала ее.

— Нет! — зарыдала леди Флоренс, в то время как ошейник защелкнулся на ее горле.

Затем я бросил ее к своим ногам и присел рядом с ней. При помощи цепи привязал ее на месте. Потом поднялся. Она, стоя на коленях, со слезами на глазах, взглянула на меня, дрожа, трогая маленькими руками цепь, прикрепленную теперь к ее ошейнику.

— Я — леди Флоренс, — произнесла она, не веря в происходящее, — ты заковал меня у своих ног, как конюшенную девицу!

— Я выиграл много схваток, за которые я не получил достойного вознаграждения, — повторил я. — Мне нравилась Телиция, которую ты продала.

— Что ты собираешься делать со мной?

— Я хочу получить от тебя удовольствия, которых ты лишала меня.

— Ты собираешься заставить меня выполнять обязанности Телиции и других рабынь?

— Именно.

— Я не могу делать это, — заявила леди Флоренс. — Я — свободная женщина.

Присев рядом с ней, я повалил свою бывшую госпожу на солому, потом рывком задрал ее одежду до бедер.

— Я буду служить тебе, как рабыня, — в ужасе проговорила она.

— Будешь, и много раз!

Леди Флоренс лежала в моих объятиях.

— Ты много раз обошелся со мной как с рабыней, — упрекнула она.

— Да, — согласился я.

— Приласкай меня опять…

— Как свободную женщину?

— Нет, — ответила леди Флоренс, левой рукой двигая цепь на ошейнике, — как рабыню.

— Ты просишь об этом?

— Да, — ответила она.

— Что значит да? — потребовал я продолжения.

— Да, господин, — проговорила леди Флоренс.

— Господин… — прошептала она.

— Чего тебе? — спросил я.

— Сколько сейчас времени, как ты думаешь?

— Я думаю, сейчас около двух часов, — ответил я.

Лампа прогорела, и мы лежали в темноте.

— Позволь своей девочке сделать тебе приятное еще раз, — попросила леди Флоренс.

— Очень хорошо, — сказал я и сжал ее.

— Ай!

— Ты уже готова? — изумился я.

Леди Флоренс задрожала в моих руках. Я понял, что она разгорячилась в ожидании моего прикосновения.

— Эй, там! — услышал я. — Не двигаться!

Мы отпрянули друг от друга.

— Не двигаться! — повторил голос.

Над нами зажглась лампа без абажура. Мы, лежащие на соломе, оказались в ее ярком свете. Женщина задохнулась и поджала под себя ноги.

— Хорошенькая! — произнес кто-то.

Я напрягся.

— Не двигаться, — предупредил другой голос.

В тумане я разглядел пятерых мужчин в нескольких футах от нас. Трое из них держали в руках натянутые арбалеты. Их стрелы были направлены на меня.

— Ты разбойник? — спросил кто-то.

— Нет, — ответил я, — полагаю, вы тоже не разбойники?

— Позовите Майлза, — произнес чей-то голос.

Один из мужчин вышел из сарая. Когда он выходил через большую дверь, я увидел, что на улице еще было темно. Звезды ярко сияли на небе.

— Так вы не разбойники? — повторил я.

— Нет, — сказал человек.

— Значит, вы — гвардейцы? — снова спросил я. Но вряд ли это были гвардейцы. Они не могли появиться здесь раньше утра.

— Нет, — подтвердил мои предположения человек с арбалетом.

И тут в сарае появился высокий мужчина. Его сопровождали пять человек.

— Во всем имении только эти двое, — сказал один из вошедших, обращаясь к высокому мужчине, — даже тарларионы выпущены и разбежались.

— Разбойники постарались, — заметил другой. Еще два фонаря были подняты вверх. Мы оказались хорошо освещены ими. Я моргал от света и не мог как следует разглядеть черты лица высокого мужчины. Он держал в одной руке обнаженный меч, а в другой у него была связка легких цепей для рабынь.