Она ответила кривоватой улыбкой.

— Хочешь пригласить меня на ужин?

— Нет. Не думаю.

— Тогда увидимся завтра утром. Во сколько, в девять?

— Давай в половину девятого. Нам надо в Риверхед, а на дорогах пробки.

— Полдевятого так полдевятого.

И снова он, как вчера, наблюдал из окна гостиной, как Реджина Боккенхойзер со своей кривоватой улыбкой садится в машину и уезжает восвояси.

Он подумал о том, когда в последний раз дотрагивался до нее. Вспомнил, какая на ощупь ее кожа. Запах волос. Вспомнил, как целовал татуировку-бабочку пониже спины. Реджи пользовалась мылом с ванильным ароматом, и Джастин снова ощутил этот легкий привкус на губах.

Он подумал о точках, из которых бабочка вырисовывалась на коже. Все дело в точках.

Джастин набрал в грудь побольше воздуха, зная, что потом будет презирать себя за то, что сейчас сделает. Потом подошел к письменному столу и посмотрел телефонный номер в папке «Гадес». Взяв трубку, позвонил Белинде Ламберт, секретарю Эллиса Сент-Джона из «Рокуорт и Уильямс». Услышав ее «алло», он назвал себя и сказал, что не прочь встретиться. Чем скорее, тем лучше.

— Правда? — не поверила она. — В офисе или где?

— Нет, не в офисе. — Он вспомнил ее умоляющий взгляд и то, как настойчиво она предлагала себя. — Как насчет ужина?

— Вы приглашаете меня на ужин?

В голосе даже по телефону Джастин различил радость пополам с удивлением. И еще что-то. Удовлетворение. Как будто она не сомневалась, что рано или поздно он позвонит. Слишком много общается с воротилами Уолл-стрит. Она, бесспорно, обладает сексуальной привлекательностью. Слишком откровенной, даже дешевой, но тем не менее. Значит, становится легкой добычей.

— Приглашаю, если вы согласитесь.

— Ну как же я могу не согласиться? — воскликнула она. — Когда идем?

— Как насчет завтра вечером?

— Завтра? Я… у меня… — Колебания длились недолго. — Хорошо. Значит, завтра.

Они договорились, где и во сколько встретятся. Джастин спросил, где она живет, и выбрал ресторан неподалеку от ее дома.

— Там и увидимся.

— Чудненько! — сказала она.

— Да уж, чудненько, — откликнулся Джастин.

Повесив трубку, он еще минуту-другую чувствовал себя последним подонком. Потом вернулся за компьютер и приступил к работе.

Джастин собирался закругляться, когда в четверть одиннадцатого зазвонил телефон.

— Это я, — сказала Реджи.

В этих словах чувствовалась некая фамильярность. Неловкость пополам с родственным чувством. Так может звонить после развода бывшая жена.

Джастина это задело за живое. Их с Реджи слишком многое связывает. Плохо. И в то же время — приятно. Появляется особая теплота и, чего душой кривить, огонек страсти. Интересно, чувствует ли Реджи то же, что и он? Наверняка чувствует. Джастин потряс головой, отгоняя дурацкие мысли, но тут же невольно представил, как она сейчас сидит на диване с телефонной трубкой. Сбросила туфли и забралась на кровать с ногами, в джинсах и футболке, подвернув одну ногу под себя, другую согнув в колене. Она всегда так сидит. Любопытно, по делу она звонит или еще зачем? Джастин понял, что не знает, чего ему хочется больше.

Оказалось, все-таки по делу.

— Рассекретили мы твоего род-айлендского стрелка.

— Ну, не томи!

— Его зовут Пьетро Ламбраско, все правильно, как и писал Билли. И он не состоит в мафиозных группировках…

— Тогда, черт подери, кто он?

— Не перебивай. Я сказала, не состоит в мафиозных группировках здесь, в Америке.

— Значит, в Италии?

— Точнее, на Сицилии. По нашим записям он проходит только потому, что двое наших несколько лет назад ездили помогать в расследовании убийства, когда заминировали шоссе и взорвали машину римского судьи. Тогда шел большой обмен информации между нашими и итальянцами. В одном из документов попался и этот Ламбраско.

— И что там про него написано?

— Жестокий киллер.

Джастин молчал.

— Джей, ты меня слышишь?

— Слышу. — Помолчав еще немного, он спросил: — Реджи, какая нелегкая принесла сицилийца в Род-Айленд и что ему надо от Бруно Пекоцци?

— Я думала, ты мне скажешь.

Снова молчание.

— Что теперь? — наконец не выдержала Реджи.

— Пойду наносить точки дальше.

— А что, свидание на завтра уже назначил?

— Угу.

— Скажи, что ты задумал?

— Не-а.

— Тогда как договорились, в полдевятого.

— Угу.

Джастин пришел к выводу, что Дэвид Келли умом не блещет. Хотя до отморозка, каким его представили в желтой прессе и местных новостях, он тоже не дотягивал. Довольно скоро Джастин понял, что скорее имеет дело с обычным мастером-подрядчиком, у которого теперь кругом засада — и в работе, и в личной жизни. Благодаря своей профессии он проник в мир богатых и ни в чем себе не отказывающих, но там его подстерегала ловушка. Увидев настоящую роскошь, он уже не мог довольствоваться тем, что имел сам, и в то же время понимал, что уровня жизни своих работодателей тоже никогда не достигнет. Именно поэтому Дейв Келли оказался такой легкой добычей для Ларри Силвербуша и иже с ним. Жажда денег — беспроигрышный мотив. Плюс сексуальная связь. И в довершение всего Келли не умел владеть собой и был не чужд жестокости, что легко угадывалось по его кривой ухмылке и резкому тону. При таком раскладе сложно завоевывать симпатии. Однако, подумал Джастин, это не значит, что нужно автоматически записывать человека в убийцы.