Мысли Джастина вертелись вокруг Виктории Ла Салль. Младшая сестра жены. Закрыв глаза, он представил себе выражение ее лица на похоронах Алисии. Испепеляющий презрительный взгляд, сменившийся бешеной яростью, затем переросшей в лютую ненависть. Младшая сестра винила в смерти старшей его, Джастина. И не было ему прощения.

Джастин очень хорошо знал этот взгляд.

Он видел его каждый раз, когда смотрел в зеркало.

Не один год он пытался убежать от этого взгляда, зная, однако, что никогда себе не простит. Он сжился с чувством вины и одиночества. Рассовал его по дальним уголкам, чтобы не затянуло с головой.

Он хотел помочь Виктории. Теперь, через столько лет, сделать так, чтобы она не смотрела на него этим взглядом и не кривила губы.

Но Джастин знал, что помочь ей не получится. По крайней мере, сейчас.

Сначала дело.

Поэтому он положил трубку обратно на базу и сварил кофе. Затем поднялся в спальню и нежным поцелуем разбудил спящую в его постели женщину, а потом начал думать, как разыскать убийцу ее мужа.

Ларри Силвербуш, мэр Леона Криль, Джастин и Абигайль Хармон встретились в кабинете Джастина в полицейском участке Ист-Энд-Харбора. Силвербуш уселся за стол Джастина, как за свой собственный, и махнул рукой остальным, приглашая занять оставшиеся места. Джастин решил оставить это без внимания. И о прическе окружного прокурора он тоже решил никак не отзываться, хотя видел подобное чуть ли не в первый раз. Такое впечатление, что Силвербушу на голову приземлилась выброшенная из окна дохлая белка.

Проигнорировав Джастина, Силвербуш, наоборот, рассыпался в любезностях перед Эбби. Политик до мозга костей. И потом, умер ее муж или жив, она по-прежнему принадлежит к богатой и влиятельной семье, следовательно, задача окружного прокурора — продемонстрировать торжество правосудия. А если не правосудия, то обходительности. Для начала Силвербуш дал понять, как он признателен ей за этот визит, и выразил соболезнования, которые она приняла равнодушно, но с неизменным изяществом.

— Я тут говорил с вашим свекром, — доложил он в ответ на сдержанное «благодарю».

— Я тоже утром имела с ним беседу, — ответила Эбби.

А что еще оставалось делать? Она не хотела, но Джастин настоял. Эбби пыталась убедить его, что Герберт Хармон не желает с ней общаться, как не желал никогда в жизни. На это Джастин резонно возразил, что сыновей ему до этого терять тоже не доводилось. И это ее долг — позвонить свекру. Она — ближайший родственник его погибшего сына. Пришлось звонить. Она застала Хармона-старшего дома, в городе. Джастин сидел внизу, чтобы не мешать, Эбби разговаривала в спальне. Спустилась в слезах. Джастин первый раз видел ее плачущей. Сердитой, умиротворенной, стервозной, счастливой — видел, но чтобы кому-то удалось довести ее по телефону до слез, как удалось Хармону за пять минут…

— Он беспокоится за вас, — сочувственно проговорил Силвербуш. — Я заверил, что мы сделаем все возможное, дабы помочь вам пережить… случившееся. И вас я тоже спешу заверить, что мы найдем того, кто так поступил с вашим мужем. Даю слово.

— А что, мой свекор не поделился своими соображениями насчет предполагаемого убийцы?

Силвербуш опешил. Джастин отметил про себя, что скрывать чувства этот тип не обучен. Проблеял что-то невразумительное:

— Э-э… нет… он э-э… ничего такого он не сказал.

— Странно. Он уверен, что Эвана убила я.

— Не может быть, миссис Хармон.

— Он сам сказал мне сегодня утром.

Силвербуш не знал, куда деваться, хотя явно старался не выдать замешательства. Делать хорошую мину было уже поздно, но прокурор вертелся как мог.

— Уверяю вас, сенатор и близко ничего подобного не утверждал.

— Забавно. Все величают его «сенатор». Но ведь мой драгоценный свекор только баллотировался. Выборы он проиграл, так что звания этого не заслуживает. А может, тут и нет ничего забавного. Может, его пожалеть надо.

От этого окружной прокурор впал в еще больший ступор. Новоиспеченная вдова не нуждалась в утешениях, но и на контакт не шла. Как тут искать подход, Силвербушу было невдомек. Почувствовав, что вступает на зыбкую почву, он поспешил вернуться на проторенную дорожку официального тона.

— Ваша причастность никоим образом не упоминалась, — заявил он таким голосом, будто сообщал о штрафе за неправильную парковку.

— Что бы ни произошло, корень зла для него всегда я! — ответила Эбби. — И он очень ясно дал понять, что и на этот раз не собирается делать исключений.

— Наверное, он просто потерял голову от горя…

— Мистер Силвербуш, вы когда-нибудь говорили с Г. Р. Хармоном лично?

— Вообще-то да. Имел возможность несколько раз, на благотворительных обедах.

— Тогда вам известно, что он всю сознательную жизнь учился, когда можно и нужно открывать рот, а когда имеет смысл помалкивать.

— Нет, настолько хорошо я его не знаю, — сдал позиции Силвербуш.

— За время расследования узнаете. Мой вам совет, если он угрожает, не сомневайтесь в его искренности. Во всех остальных случаях делите на восемь.