— Извольте.

Коппер ждала, не добавит ли он еще чего-нибудь, но Мел молчал.

— Извольте? — повторила она, закипая от ярости. — Извольте? Больше вам нечего сказать мне?

— Чего же вам еще? Я не против соглашения. Более того, я предлагаю до вступления в брак подписать контракт и в нем подробно оговорить, на каких условиях мы будем жить вместе.

— Мне не нужны ваши деньги, — вспыхнула Коппер. — Дайте только слово, что через три года «Копли трэвел» не придется прекратить работу в Бирраминде.

— Это надо учесть при составлении текста, — равнодушно ответил Мел. — Я только хочу, чтобы мы оба хорошо понимали свои права и обязанности при вступлении в брак. Думаю, что с вашей деловой проницательностью вы не откажетесь от официального контракта.

Коппер обдало холодом при мысли о превращении семейной жизни в педантичное исполнение пунктов договора, но, поскольку она первая заговорила о письменном соглашении, возразить было нечего.

— Я думаю, — сказала она, — нам надо обсудить нечто более важное, чем брачный контракт.

— Например?

— Например… Ну, вообще — все! — в отчаянии развела руками Коппер. — Во-первых, как мы объявим о нашем решении?

Мел оперся спиной на изгородь и смерил Коппер взглядом.

— Скажем, что решили пожениться, — ответил он. Коппер нервно обхватила себя руками.

— Этого недостаточно, чтобы мои родители поверили, будто я действительно хочу жить с совершенно чужим человеком! А если они узнают, почему мы решили пожениться, то, наверное, сойдут с ума. Я стану вашей женой при условии, что они никогда не догадаются о наших истинных побуждениях, — а значит, надо уверить их, будто мы настоящая семья.

— Что такое настоящая семья? — саркастически усмехнулся Мел. — Все семьи разные, почему же мы будем менее настоящими, чем другие?

— Вы знаете, почему! — рассердилась Коппер. — Мои родители должны знать, что мы вступаем в брак по безумной любви, а не по холодному расчету.

Мел сунул руки в карманы пропыленных джинсов.

— А разве это так трудно?

Коппер презрительно глянула на него. Надо же, какая самонадеянность!

— Не трудно, если только вы хороший актер!

— Нам обоим придется много актерствовать, — невозмутимо парировал Мел. — Но если вы не заставите всех вокруг, и особенно Бретта, поверить, что любите меня, то не стоит и затевать дело. Как вы считаете, удастся вам убедить его, что я значу для вас больше, чем ваша работа в «Копли трэвел»?

— Это зависит от того, сможете ли вы заставить Бретта поверить в вашу искреннюю любовь ко мне, — сухо сказала Коппер.

— Думаю, что смогу.

Вот это да, изумилась Коппер, подумать только! Пожалуй, разговор о погоде и то вызвал бы у Мела больше эмоций.

— Но ведь семейная жизнь — это не одна лишь показная нежность при посторонних. Давайте сразу обговорим, насколько мы будем мужем и женой. Настоящая жена — не просто прислуга с обручальным кольцом, — запинаясь, заговорила она, — потому что жена делит с мужем все… Например, постель…

— Если у нас не будет общей спальни, Бретт, конечно, сочтет, что за вами можно приударить, — согласился Мел. — Постель, разумеется, тоже должна быть общей.

Он посмотрел на Коппер, которая, склонив голову, отдирала щепку от перекладины.

— Или для вас это проблема?

— Нет, — произнесла Коппер, окончательно смутившись оттого, что наконец они с Мелом добрались до самого трудного момента, и неловко заправила волосы за уши. — Просто… Ну, мне кажется, нам надо сразу договориться, знаете… Что я… Что вы…

Она совсем запуталась и рискнула наконец украдкой взглянуть на Мела. В углах его губ появилось некое подобие улыбки; значит, он хорошо понял ее сбивчивые намеки, но облегчать ей жизнь не собирался. Он лишь удобно откинулся на изгородь, спокойно созерцая ее мучения возмутительно непроницаемыми карими глазами. Тут Коппер разозлилась по-настоящему и почувствовала себя чуть более уверенно.

— Я все пытаюсь понять, — ледяным тоном начала она, — не думаете ли вы, что мы будем спать вместе?

— Почему бы нет? — вскинул бровь Мел.

— Но мы едва знаем друг друга.

— Раньше это нам не мешало, не так ли? Коппер долго не могла вымолвить ни слова,

она, похоже, обратилась в ледяной столп. Но наконец осторожно повернулась к Мелу.

— Значит, ты помнишь?..

— Как я мог забыть?

Слабая улыбка показалась на губах Мела, взгляд карих глаз был по-прежнему загадочен и непонятен.

— Что же ты молчал? — растерянно спросила она. Прошлое и настоящее сплелись в противоречивый клубок, и все окончательно запуталось.