С тех пор прошло четыре года.

По доскам виадука к нему шла преподавательница музыки Ева Станиславовна Туровская. На ней была натянувшаяся на груди белая блузка, а над круглыми коленами колыхалась легкая вишневая юбка.

– На Колосовку любуешься? – спросила женщина.

– Любуюсь. – кивнул майор.

– Знаешь, Фима, я сейчас о тебе думала.

– Обо мне? – удивился Ефим.

– Да. Помнишь, что я тебе днем говорила?

– Помню.

– Так вот, когда я к виадуку подходила, я снова тот необычный звук услышала. Ну, как когда-то рядом с вашим институтом. И сильный такой! Мне кажется, его источник где-то совсем близко.

– Да? – насторожился майор.

– Когда я по ступеньками поднималась, он очень громко звучал, прямо, как труба!

– А сейчас звучит? – пытаясь взять хоть какой-то след, спросил Мимикьянов.

– Сейчас пропал. – виновато ответила женщина.

– Совсем? – теряя надежду, уточнил майор.

– Совсем. – сожалеющее пожала плечами Туровская.

Ефим задумался.

– Елена Станиславовна, а вы можете сказать, откуда шел этот звук? Хотя бы, примерно?

– Откуда? – ушла в себя женщина. – Ну, совсем точно сказать не могу… Но источник был примерно там. – она указала полной рукой в сторону железнодорожного тупика.

На одном из его путей стоял резервный пожарный поезд.

– Вас проводить, Ева Станиславовна? – галантно спросил майор женщину.

– Нет-нет, что вы, Ефим! Я иду в «Дагомыс», это же рядом! – показала она рукой на грозное здание Института. – Да я же чувствую, у вас какая-то цель, и вам надо куда-то идти… Я права?

– Правы. Ничего от вас не скроешь! – подтвердил Ефим.

– Вот и идите! А меня проводите в следующий раз… Договорились?

– Да, Ева Станиславовна. – с облегчением кивнул он. Визит к Контрибутову он, действительно, откладывать не хотел. Прямо, загорелось, увидеть его и побеседовать. Хотя никакого плана предстоящего разговора в голове и не было.

Туровская махнула сливочной рукой и молодой походкой поплыла к спуску, обращенному к вокзальному перрону.

Майор повернулся и пошагал по доскам настила в другую сторону. К станционному тупику.

Тропинка, ведущая туда, петляла между штабелями шпал, тополиными кустами и зарослями полыни.

Пространство вокруг красного поезда было расчищено от растительности и посыпано голубоватым гравием. Рельсы, на которых стояли красный состав, тоже были красными, но от ржавчины. По ним давно никто не ездил. Ефим обошел вокруг недлинного поезда – цистерна для воды, платформа с кран-балкой и пассажирский вагон, предназначенный для личного состава пожарной команды.

Майор подошел к пассажирскому вагону, влез на поставленный у тамбура деревянный ящик и нажал ручку вагонной двери.

Дверь была закрыта. Ефим не жалея сил, подергал ручку. Без результата. Он постучал в дверь кулаком.

Ответа все равно не последовало.

Постучал сильнее.

Тишина.

– Эй! Контрибутов! Можно тебя на минуту? – неожиданно услышал он у себя за спиной.

Майор повернул голову.

На голубом гравии стояли четверо мужчин.

Майор их узнал. Это были те крепкие незнакомцы, с которыми он столкнулся утром на вокзале. Среди них стоял и ухажер, отлученный им от Али Тиц.

– А говорил, участковый! – раздвинул в улыбке серые губы ухажер. – Шутник ты, инженер, оказывается!..

– Хорошая шутка полезна для здоровья. – отозвался Ефим без радости в голосе.

Ефим Мимикьянов не считал себя трусливым человеком. Он был силен физически, очень хорошо подготовлен и не только мог успешно отразить самое серьезное нападение, но и преподать любому наглецу хороший урок. Когда-то даже и любил это делать. Но в этот вечер перспектива столкновения с четырьма накаченными лбами, его совсем не обрадовала.

«Годы, наверное…» – вздохнул он про себя.

– Разговор есть. – веско произнес стоящий впереди остальных. Судя по уверенным манерам, он был в этой группе старшим не только по возрасту, но и по положению. У него был серовато-песочный цвет лица, черные глаза-шильца и короткие, побитые сединой волосы. Что-то мелькнуло в голове у майора по поводу его внешности, но расшифровать намек подсознания он не смог.

– К себе в поезд не пригласишь? Там и поговорим. – сказал песочнолицый вожак.

«Кто б меня самого туда пригласил!» – подумал майор.

– Я к себе никого не приглашаю. Здесь говори. – сказал он и спрыгнул с ящика на гравий.

– Ну, здесь, так здесь. – покладисто согласился вожак. – Тебя Викулом зовут?

– Викулом Андреевичем, – с достоинством произнес Ефим.

– Так вот, Викул Андреевич, догадываешься, наверное, зачем мы к тебе пришли?

– Твой дружок, наверное, пожаловался. – Мимикьянов кивнул в сторону своего вокзального противника. – Один-то разбираться боится, вот корешей для разговора и привел. – слегка обострил беседу майор, чтобы прощупать намерения нежданных собеседников.