Женщины ушли, и Френк стал раздеваться. Саймон оставил для него на стуле чистую одежду.

Проходя мимо кухни, Элизабет бросила туда взгляд. В этот момент мужчина снимал свою грязную заштопанную рубашку. При движении рук на спине проступали мускулы.

Смущенная, она поспешила прочь. Элизабет надеялась, что Френк ее не заметил. Это был бы ужасный конфуз для юной леди.

Ожидая гостя, вся семья собралась у очага в гостиной. Кейт занималась шитьем, Элизабет — вязанием. Близился день рождения старшей сестры, и Элизабет решила подарить ей шарф собственного изготовления.

Дверь гостиной распахнулась, и девушки подняли глаза.

На пороге стоял Френк. Элизабет едва не вскрикнула — настолько он изменился.

Она заметила, что он был ближе к двадцати, чем к тридцати годам. Отмытое лицо стало куда более мягким. Волосы были тщательно расчесаны, а одежда Саймона сделала его элегантным.

"А он ничего, — подумала Элизабет, — очень даже ничего".

Неожиданно амулет, висевший у нее на шее, сделался очень тяжелым, металл сильно холодил кожу. Она обхватила его рукой, пытаясь согреть.

"Френк говорит, что он бродяга, — размышляла Элизабет, наблюдая, как тот усаживается возле огня. Но все-таки мы еще многого не знаем. Он не слишком подробно рассказал о своей семье и о родных краях. Кто же такой на самом деле наш гость?"

Ей предстояло скоро это узнать.

Френк сидел в кресле возле очага и улыбался собравшимся вокруг Файерам.

"Хозяева так доброжелательно смотрят на меня, — думал он. — Они очень гостеприимно приняли в своем доме бедного бездомного бродягу. Такие добрые, такие мягкосердечные. Файеры оставят меня здесь и позаботятся о моем здоровье. Когда я окрепну, то буду во всем помогать им по хозяйству, стану другом их милым дочерям и нелюдимому сыну.

Вскоре мне начнут доверять, и я незаметно окажусь у них на иждивении. Они полюбят меня, все пятеро, как сына и брата".

Френк протянул руки поближе к огню. Мистер Файер предложил ему кружку горячего кофе.

Уже начинается, — отметил про себя гость. — Я вижу, как тепло светятся их глаза. Они хотят мне помочь, начинают любить меня. Я подожду. Подожду до тех пор, пока они не полюбят меня так же сильно, как любят друг друга.

И тогда я изменюсь у них на глазах, и это послужит им хорошим уроком. Я буду наслаждаться выражением растерянности и ужаса на их лицах. Файеры заплатят за все мучения моей семьи и за все то, что я пережил, прежде чем добрался до них.

Я, Френклин — последний из Гуди!"

Френк допил кофе. Потом поднялся и с улыбкой поклонился Файерам.

— Спасибо вам за все, — сказал он, — Но вы, наверное, уже утомились, не смею вас задерживать. Ложитесь спать, а я, пожалуй, пойду.

— Вы уже уходите? — спросила Кейт.

"О нет, — подумала Элизабет. — Он не может уйти. По крайней мере, сейчас".

— Я потрясен вашим милосердием, — проговорил гость. — Но при подобной доброте нужно быть крайне осмотрительными. С такими бродягами, как Френк Гуди, нужно держать ухо востро.

Мистер Файер покачал головой. Затем положил руку мужчине на плечо:

— Мы не можем выставить вас на улицу на ночь глядя. Проведете ночь с нами. Я настаиваю.

— Пожалуйста, Френк, — обратилась к молодому человеку миссис Файер. — Я не смогу спокойно спать, если вы сейчас уйдете. Буду всю ночь как на иголках.

— Ну… — ответил тот, старательно делая вид, что размышляет. — Я против того, чтобы вы не спали, мэм. Буду рад остаться. Но только на эту ночь. Утром отправлюсь дальше.

"Ура! — мысленно воскликнула Элизабет. — Он остается!"

Отец отправил ее готовить комнату для гостя. "Он такой храбрый, — думала девушка, надевая на подушку чистую льняную наволочку. — Сильный и самостоятельный".

Элизабет на мгновение замерла, вспоминая, как перекатывались мускулы у Френка на спине. Почему-то по коже побежали мурашки. "Френклин Гуди".

Она не удержалась и произнесла вслух:

— Жена Френклина Гуди, — эти слова так в вертелись у нее на языке.

"Какое чудесное имя. В самом деле, прелестное имя".

Элизабет услышала доносившийся с улицы звук топора и подошла к кухонному окошку.

Френк был во дворе. Он колол дрова, одевшись в рабочий костюм Саймона. Когда молодой человек поднимал топор над головой, лезвие сверкало на солнце.

"День выдался теплый, — решила Элизабет. — И Френку, наверное, очень хочется пить". Она наполнила стакан холодной водой и пошла к нему.

Увидев ее, Френк заулыбался. Он расколол еще одно полено, затем положил топор. Потом взял стакан, молча выпил воду и сказал: