У Ригэна скривился уголок рта.

— Через пять минут в руках у господина барона будет всего лишь пустая бутылка. Это был фокус, всего лишь фокус, не более. Доехав до дома, они и вовсе забудут о нашем существовании.

— Хорошо бы, — покачал головой Криш. — Но какая женщина!

— Эта женщина одна из племянниц Государя, — мрачно произнёс Фиджин. — Я видел её раньше. Ты произвёл на неё впечатление, Ригэн.

— Мне нет дела до её впечатлений.

На лице Криша появилось выражение мученического терпения.

— Тогда ответь на вопрос, — вкрадчиво произнёс он, — с чего это вдруг тебе взбрело в голову хвастать нашими талантами?

Фиджин согласно кивнул.

— Может, я и не самый последний стрелок, да и Криш не спасует перед необъезженным жеребцом, но не слишком ли ты?

— Разве нам не нужны деньги? — поинтересовался маг. — Как видишь, за фокусы платят немного. — Он презрительно подкинул на ладони монетки. — А победителю на состязаниях лучников достанется приличная награда.

— Но для этого надо победить! — воскликнул Криш.

— Можешь не продолжать, — оборвал его Ригэн и, внезапно ссутулившись, обернулся к Фиджину. — Ты, лорд, будешь завтра стрелять лучше всех, кто явится на поле, а ты, Криш, если захочешь, без труда справишься с любым жеребцом из дикого табуна.

— Но это просто не в наших силах!

— Зато это в моих силах, — отрезал маг. — Я устал от глупых разговоров и хочу спать.

Полученных от вельможи денег как раз хватило, чтобы устроиться на ночлег в один из постоялых дворов.

Комната была просторной и чистой, на кроватях белели простыни, в очаге весело потрескивал огонь, ужин оказался вкусным и сытным. Но главное здесь была вода, сколько угодно горячей воды!

Для Эши это был первый ночлег под настоящим кровом, на настоящей кровати с одеялом и подушкой. Она долго ворочалась на мягком ложе, стараясь ни о чём не думать, но перед её глазами, сменяя друг друга, как в калейдоскопе, вставали золотые шпили и каменные дома Фламии, оживший стеклянный цветок и прекрасная всадница.

Ловчий давно уже спал, а Ригэн и лорд неожиданно засиделись за пустым столом. Эши невольно прислушалась.

— Ты чем-то расстроен, маг? — Голос Фиджина звучал совсем тихо. — Неужели из-за этих господ?

Глаза Ригэна вспыхнули, но вместо привычной колкости неожиданно мягко прозвучало:

— Нет, лорд. Они не стоят того. Однако и ты не слишком весел.

— Ты прав. Это Фламия. Она ранит меня.

Ригэн взял в руки свечу и медленно снял с неё оплывший воск.

— Ложись спать, Фиджин. Завтра будет тяжёлый день. «Фламия ранила и меня, — горько подумала Эши, зарываясь лицом в подушку, — она ранила нас всех».

Утро следующего дня было полно хлопот и сборов.

Состязание только начиналось, когда они явились на поле.

Фламия оставалась верна себе. Пусть вокруг горели города и деревни, пусть драконы и отряды наёмников наводнили государство, она не желала отказываться от своих привычек.

Разноцветные трибуны с пурпурным занавесом для почётных гостей, восторженные зрители, герольды-распорядители с узкими блестящими трубами в руках — всё это заставляло быстрее биться сердца в ожидании грядущего зрелища.

Фиджин был оживлён, его глаза ярко блестели сквозь прорези лёгкого шлема. Амуницию лучника приобрели, срезав последние из оставшихся у него пуговиц.

Криш деловито проверял лук и стрелы, присматривался к расставленным на поле мишеням и соперникам Фиджина, которые уже успели сделать по одному выстрелу. Ригэн безучастно стоял в стороне, а Эши незаметно оглядывалась. Ей казалось, что леди Кайра смотрит на них с каждой из четырёх трибун.

В последний раз затрубили трубы, созывающие на поле лучников. Ободряюще кивнув друзьям, Фиджин легко пошёл к мишеням.

Дальше всё было именно так, как предсказывал Ригэн.

Стрелы лорда не знали промаха, и вскоре восторженный рёв трибун встречал каждый его выстрел.

Награда за победу была довольно велика, и Криш уже всерьёз начал опасаться, что её не отдадут неизвестному победителю.

Он обернулся к магу и тот, угадав его мысли, молча кивнул головой.

Скоро всё было кончено, и Фиджин присоединился к друзьям.

— Интересно, — невесело усмехнулся он, протягивая увесистый мешочек с деньгами и широкую золотую цепь, которую как победителю надели ему на шею, — много ли в этом моей заслуги?