— Не пора ли нам поговорить о Джезе? — отозвался он.

Теперь насторожилась изучавшая меню Молли.

— Что ты хочешь сказать?

Взгляд Леандро был тверже гранита:

— Кто он тебе?

— Мой лучший друг. Это его дом, так что он еще и мой домовладелец.

Леандро никогда особо не верил в дружбу между мужчиной и женщиной.

— Он больше похож не на друга, а на мужчину, охраняющего свою территорию и не желающего ничьего вторжения...

Молли почти воинственно возразила:

— Джез мне очень дорог, но между нами никогда ничего не было. Мы с ним знакомы еще с тех пор, как оба находились под опекой.

— Я думал, тебя удочерили...

— Ненадолго. Одна пожилая пара, у которой был сын, взяла меня, потому что им хотелось девочку. Через полгода приемный отец умер от сердечного приступа, а приемная мать впала в депрессию и решила, что хватит ей ухаживать за лишним ребенком. И в конце года меня вернули органам опеки.

Леандро невольно вспомнил о своем детстве. Он жил в своем доме как главный наследник огромного состояния, отпрыск аристократической семьи. Правда, затем последовало унылое и одинокое пребывание в привилегированной английской школе, но это с лихвой возмещалось тем переизбытком внимания со стороны родных, которое он получал на каникулах.

— Должно быть, трудно тебе приходилось, — сочувственно заметил он.

Молли пожала плечами:

— Выжила. У меня достаточно сильный характер, Леандро. Не думаю, что ты его разглядел.

Леандро оценил решительный угол вздернутого подбородка, свет в изменившемся взгляде зеленых глаз и в знак несогласия саркастически усмехнулся.

— Разве? Зато я нахожу, что ты очень любишь спорить, — сухо ответил он.

И тут, очень некстати, появилась официантка, чтобы разлить по бокалам вино. К досаде Леандро, Молли накрыла свой бокал ладонью и попросила вместо вина сок лайма с содовой.

Когда они опять остались наедине, Молли огрызнулась:

— Я вовсе не люблю спорить!

— Твоя проблема, киска, в том, что ты меня хочешь и не можешь с этим справиться.

— Неправда! Полная чушь! — запротестовала Молли, поглядев на него с самым ледяным видом, на какой только оказалась способна. Ее брало отчаяние, что разговор уходил от нужной темы.

— Правда глаза колет, — протянул Леандро. — Ты хоть задумался над тем, зачем я с тобой встретилась?

— Наверняка хочешь убедить меня, что с тобой все в порядке и что нам не о чем беспокоиться, — предположил он.

Молли напряглась:

— Нет, в том смысле, как ты понимаешь, со мной как раз не все в порядке!

Опять появилась официантка, чтобы принять у них заказ. А Леандро все удивлялся, о чем это Молли говорит. Не может быть, что она беременна!

— В каком смысле? — напомнил он, когда официантка удалилась.

— Разве непонятно? Я сегодня была у врача, Леандро. У меня будет ребенок.

Ошеломленный новостью, Леандро долго и задумчиво ее разглядывал. Он давно уже пришел к заключению, что бесплоден, что ему никогда не быть отцом. Он даже собирался когда-нибудь пройти обследование. Сообщение Молли поразило его как гром небесный. Он замер. Прекрасное смуглое лицо застыло, он побледнел и все смотрел на нее. Поразительно, неужели эта малышка действительно надеется ложью чего-то добиться?

— Ты, я вижу, поражен. Что ж, я тоже. Но ни ошибки, ни сомнений нет. Я бесповоротно и окончательно беременна, — каждое слово Молли выговаривала очень тщательно.

Оглушенный Леандро закрыл глаза. Разве возможно, чтобы он стал отцом ребенка? Алоиз никак не могла забеременеть, но категорически отказывалась даже говорить о визите к гинекологу. Неужели одна-единственная шальная ночь может перевернуть весь его мир с ног на голову? Неужели в маленьком теле Молли живет его ребенок?

На долю секунды примитивная радость пронзила его. Значит, он способен все-таки дать продолжение своему роду! Неистовое напряжение гудело во всем его большом и сильном теле. Если это правда, он ради ребенка женится на ней. Другого решения нет.

— Скажи что-нибудь, — подтолкнула его Молли.

— Здесь не место для обсуждения таких интимных вопросов. Мы поедим, а потом поедем ко мне. Там и поговорим.

Принесли заказанное блюдо. От запаха рыбы желудок Молли взбунтовался, и она замерла от ужаса.

— Мне плохо... — призналась она.

И это были последние слова в их беседе, поскольку все остальное время Молли боролась с тошнотой. Потом не выдержала и вылетела из-за стола. Появилась она у столика бледная, как привидение, с фиолетовыми тенями под глазами.

— Прости, но сейчас я есть не хочу, — извинилась Молли.

Леандро предложил уйти. Бережно обняв легкую фигурку, он вывел Молли из ресторана. А выйдя на улицу, остолбенел, когда откуда-то появилось несколько камер. Молли испуганно прижалась к нему. Охранники, которых журналисты тоже захватили врасплох, не успели предупредить Леандро о повышенном внимании к нему папарацци.

— Я хочу, чтобы ты сходила к врачу, — объявил он в лимузине.

— Это просто утреннее недомогание...