Чтобы добиться своей цели, судебный оратор должен хорошо знать того, к кому обращены доводы, и приводить аргументы с учетом индивидуальных особенностей оппонента. «Когда я принимаю дело для защиты, – писал Цицерон, – я употребляю все усилия к тому, чтобы проникнуть во внутренний мир судей, угадать, что они чувствуют, что думают, чего ждут, и это мне нужно для того, чтобы понять, с какой стороны подойти к ним, чтобы легче было повлиять на них своей речью».

Ставить себя в положение присяжного и судьи рекомендовал судебному оратору и Л. Е. Владимиров.Он считал, что исход дела часто зависит от того, насколько защитнику удалось уловить то внутреннее беспокойство, которое обуревает присяжного, обязанного вердиктом своим спасти или разбить жизнь подсудимого. «Это – святое беспокойство судейской совести, – утверждал он, – и защитник должен живо почувствовать, в чем это беспокойство состоит и чем можно удовлетворить жажду судейской совести, стремящейся уяснить себе тайну дела, чтобы произнести правосудный приговор».

Л. Е. Владимиров приводит любопытный пример. В одном деле защитник так окончил свою защитительную речь по делу о растрате: «Ну что я скажу вам, господа присяжные, в заключение своего слова! Жизнь моего несчастного клиента кончается! Я слышу колокольный, похоронный звон! Тяжко. Спасите!».

Голос, мимика, жесты, движения оратора, могут оказать действенное влияние на суд и всех присутствующих. Однако не стоит злоупотреблять правами и терпением аудитории.

Необходимо учитывать, что определенным образом на успех выступления может повлиять его продолжительность. На долгую речь сил не хватит не только у оратора, но и у слушателей, которые в итоге потеряют всякий интерес к речи.

Ориентированность ритора на лучшие речи мастеров слова прошлого может стать залогом отличного выступления. Так, речи юристов отличаются особой яркостью, выразительностью, образованностью и эмоциональностью. История сама отобрала лучшие образцы, которыми можно руководствоваться при подготовке к выступлению на публике.