Лакра дошла до центра круга и застыла в ожидании. Я понял, что настал мой черед, и неспешным прогулочным шагом направился к ней, бормоча вполголоса:

– Итак, дамы и господа, в правом углу ринга – действующий чемпион мира шпион Алекс, истребитель кочевников и трехкратный обладатель титула «Мистер Вселенная», по его собственной версии. В левом углу ринга – претендент... ша, которой в недалеком будущем придется умереть...

Дойдя до центра этого ристалища, я услышал, как вождь громко произнес:

– Взываю Тьму на суд чести!

Не было ни удара молнии, ни порыва ветра, ни грома среди ясного неба. Не было вообще никаких спецэффектов, поэтому я понял, что это была ритуальная фраза. И правда, после нее наступила гробовая тишина, а с десяток стоящих на границе круга магов быстро сформировали большие, но простенькие плетения и активировали их, создав своего рода барьер, который окружил место нашего будущего поединка. Высотой метров пять, по структуре он способен был выдержать попадание мощных плетений, защищая зрителей от промахов бойцов на ринге.

«Солидные у них тут меры безопасности», – подумал я и сосредоточил внимание на своей противнице.

Лакра посмотрела на меня с вызовом. Ее лицо было маской ледяного спокойствия, но я стоял достаточно близко, чтобы чувствовать ее волнение и страх. Она знала, что сейчас ей, возможно, придется умереть, и очень этого боялась. Задумавшись над этим, я внимательнее посмотрел на девушку и пришел к выводу, что ей всего семнадцать-восемнадцать лет, никак не больше. Грустно умирать в таком молодом возрасте... Так, а ну-ка мысли в сторону! Еще начни ее жалеть, развозить сопли и в итоге схлопочи плетением по кумполу. Ты должен ее убить, чтобы потом иметь полную свободу и возможность поговорить с вождем, и нечего тут стесняться или раздумывать!

Девушка, все так же глядя мне в глаза, подняла вверх руки, сжимая в одной из них короткий меч, а во второй один из огненных амулетов. Я напрягся и попытался просчитать, с какой стороны последует атака плетением. Меч – не проблема, можно элементарно уклониться, а вот амулет – штука серьезная, ведь я не знал ни радиуса его действия, ни зоны поражения, ни скорости активации. Так что придется положиться на интуицию. Я ждал, стоя на месте, но атаки все не было. Лакра не двигалась и смотрела на меня. Похоже, что она ожидала каких-то моих действий, но почему?

И тут я вспомнил ту полянку на берегу речки, где впервые ее увидел. Вспомнил, как она приказывала мне не двигаться и встать на колени, а потом ринулась в атаку, когда я поднял руки. И ключевым здесь было именно то, что я пошевелил своими конечностями и принял позу... такую же, как и замершая напротив меня девушка. Значит, общепринятый жест мирных намерений, который ну никак не ассоциировался у меня ни с чем другим, у горцев являлся вызовом на поединок до смерти? Не мои слова, не мой вид, а только вот этот мирный жест. И сейчас этой девушке придется умереть из-за глупых обычаев ее народа?

Я смотрел на Лакру. Ее маска невозмутимости дала трещины и начала разрушаться прямо на глазах. Она закусила губу, причем так сильно, что показалась кровь, ее руки начали подрагивать от волнения, а в чувствах остался один страх. Я понял, что все, что ей посоветовал наставник, – это добиться того, чтобы я нанес удар первым, приняв вызов, а она в ответ... Ну, тут можно не загадывать, взяла же она огненный амулет, значит, с него и будет начинаться атака. Именно поэтому сейчас она бросила вызов первая. А началом поединка, судя по всему, являются как раз мои действия. Я проанализировал поведение Лакры вчера и понял, что она атаковала сразу после жеста вызова. Значит...

Значит, я могу тут стоять до посинения, но делу это не поможет! Все ждут поединка. Всем нужна смерть одного из нас. Понятно кого, но не будем о грустном. Но только я отчего-то очень не хотел убивать эту молодую глупую девушку. Не хотел, и все тут! Теперь оставалось придумать, как же можно от этого уклониться. Кричать об ошибке не стоило, надеяться на благоразумие вождя – не прокатит, просить отменить глупые традиции... Нет, был вариант получше. Заодно одним махом можно убить сразу двух зайцев, если получится, – и свое чувство мести удовлетворить, и суд выиграть.

Улыбнувшись Лакре, я развернулся и пошел обратно к вождю. Все это происходило в абсолютном молчании, поэтому я услышал тихий шорох позади себя, но никакой опасности не уловил и понял, что это девушка просто опустила руки. Остановившись перед защитным барьером, я посмотрел на вождя и сказал:

– Этот суд изначально несправедливый, и Тьма никак не сможет покарать того, кто лишился своей чести.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивленно спросил вождь.

– Я говорю, что передо мной на суде чести должен встать совсем другой противник.