– Тебе виднее.

– Это что, ревность?

– Мне неприятно, когда о твоих похождениях пишут во всех газетах!

– Какая же ты глупая, – ласково сказал он. – Об этом все равно будут писать. Даже если ничего нет. Все равно будут.

– Но если не давать повода…

– Я, кстати, хотел вас познакомить.

– С кем? – удивилась Маша.

– С этой девушкой. С Женей. С Евгенией Владимировной, если быть точнее. Чудесная девушка! И совсем не похожа на своего отца! Она хочет приехать в больницу к сестре.

– Постой… Так это…

– Наши двадцать пять процентов. Ну? Ты довольна?

– Как… Как тебе это удалось?

– Просто она хорошая. Учится в школе, в одиннадцатом классе, хотя и ходит по злачным местам, алкогольных напитков не употребляет и даже не курит. Серьезная девушка. Хочет поступать в Высшую школу экономики.

– Ты – молодец! – с чувством сказала она. – Но нам все равно придется брать согласие у ее родителей, потому что она несовершеннолетняя. Поэтому сначала узнаем, не подходит ли Соне в качестве донора отец?

– Само собой. Но на Женю можешь рассчитывать.

– А желтая пресса, значит, идет по ложному следу, – задумчиво сказала Маша.

– Пусть себе развлекается!

…История получила продолжение на следующий день. Она была в больнице, у Сони, когда раздался телефонный звонок. Номер, высветившийся на дисплее, ей был незнаком.

– Здравствуйте, – услышала она в трубке. – Это Женя.

– Женя? Какая Женя?

– Сонина сестра. Ой, я так обрадовалась, когда узнала! А какая она?

– Кто?

– Соня?

– Соня? Ну, как тебе сказать… – Маша слегка растерялась. – Сейчас она болеет.

– А можно я приеду?

– Куда?

– В больницу! Вы сейчас там?

– Да. Я там. То есть тут, – она все еще не могла взять верный тон.

– Мне дал ваш телефон Илья. Правда, он классный?

– Да.

– А где эта больница?

– Ты на машине поедешь?

– Ага. Мы с подружкой! Такси поймаем!

– А родители тебя отпустят?

– Папа на работе, а мама на маникюр поехала! Это на весь день!

– Но все равно им надо сказать.

– Не надо. Я уже взрослая. Мне шестнадцать! Она говорила, как ребенок, и Маша невольно улыбнулась. Потом назвала адрес клиники.

– Если мы заблудимся, я вам позвоню! – весело сказала Женя.

Они встретились у дверей. Маша ее сразу узнала по фотографиям в газете, хотя сначала увидела подружку. Рослую темнокожую девицу с пирсингом в ушах, носу и даже на нижней губе, с шапкой курчавых волос, не заметить было невозможно!

– Это Жанна! – представила ее дочь Владимира Васильевича. – А я – Женя!

– Маша. Сонина мама.

– Классно!

Жанна посмотрела на нее полусонным взглядом, и вяло улыбнулась.

– А это больница? – спросила энергичная Женя.

– Да. Клиника гематологии.

– А Соня в какой палате лежит? К ней можно?

– Да. Сейчас можно. Только надо надеть халаты, – строго сказала Маша.

– Мы наденем! Жанка, идем! Чего застыла?

Темнокожую девицу с пирсингом Соня восприняла как развлечение. Подумала, наверное, что из цирка выписали специально для нее! Жанна не обижалась на то, что ее так разглядывают, улыбалась своей вялой, полусонной улыбкой, и то и дело, трогала кончиком языка, кольцо в пухлой нижней губе, словно дразнила. Соня в ответ тоже улыбалась и показывала ей язык. И Маша невольно улыбалась.

Женя же, как живчик, обежала палату, потом высунулась в коридор, подергала за все ручки, открыла кран с водой, зачем-то потрогала и ее. Потом спросила:

– А когда можно сдать кровь? Сейчас можно?

– Кровь?

– Ну да! Я прочитала, что родители не подходят, подходят сестры.

– Где прочитала?

– В Инете!

– Она вчера весь день читала, – подтвердила Жанна и тронула языком кольцо в нижней губе.

– Давай не будем спешить, – осторожно сказала Маша. Все-таки она имела дело с девочкой-подростком, ее порыв, конечно, замечателен, но что скажут родители?

– А мы никому не скажем! – сразу нашлась Женя.

– Нет, так нельзя.

– Почему?

– Потому что нельзя.

– А, правда, мы с Соней похожи?

Маша посмотрела на одну, потом на другую. Ни малейшего сходства! Может это из-за Сониной бледности, из-за болезни? Лицо у дочери измученное, лечение в клинике ее изматывает. И ведь это только начало!

– Да. Вы похожи, – сказала она Жене.

– А чем мы можем помочь? – спросила та. – Сейчас?

– Да пока ничем. Вот когда начнется период реабилитации…