— Что ж, этого я совсем не ожидала, — заметила Маура.

Она достала из полости небольшой кусочек усохшей пряности.

— Похоже на звездочку аниса, — произнесла Джейн.

— Это необычно, я полагаю.

— По традиции полагается мирра, — подтвердила Пульчилло. — Расплавленная смола. Ее использовали, чтобы замаскировать запах и отвердить труп.

— Раздобыть мирру в больших количествах не так-то просто, — вмешался Робинсон. — Возможно, именно поэтому ее заменили специями.

— Заменили ее чем-то или нет, но труп, похоже, прекрасно сохранился. — Вытащив из брюшной полости льняные свертки, Маура положила их в лоток, чтобы изучить позднее. Затем заглянула в опустошенное туловище и объявила: — Внутри она сухая, как выделанная кожа. И никакого запаха разложения.

— Так как же вы определите причину смерти? — забеспокоился Фрост. — При отсутствии органов?

— Не определю. Сейчас не определю.

Он взглянул на КТ-скан, висевший на негатоскопе:

— А что с головой? Мозга ведь тоже нет.

— Череп не поврежден. Я не вижу никаких переломов.

Джейн разглядывала рот покойницы, грубые стежки, сковавшие губы, и даже поморщилась, представив, как игла пронзает нежную плоть. «Надеюсь, это сделали, когда она умерла, а не до того, — подумала Риццоли. — Надеюсь, она не чувствовала этого». Вздрогнув, Джейн обернулась, чтобы взглянуть на КТ-скан.

— А что это за светлая штуковина? — поинтересовалась она. — Похоже, она лежит во рту.

— У нее во рту два металлических уплотнения, — пояснила Маура. — Одно из них похоже на пломбу. Но в ротовой полости есть еще какой-то предмет, покрупнее. Возможно, именно поэтому ей зашили губы — чтобы этот объект оставался на месте. — Она взяла в руки ножницы.

Шовный материал оказался не простой ниткой, а полосками окаменевшей бычьей кожи. Даже после того как Маура прорезала их, губы не разлипались, словно навеки примерзли друг к другу; рот мумии казался плотно сжатой щелью, которую необходимо было вскрывать.

Маура просунула между губами кончик гемостатического зажима — он металлически заскрежетал, упершись в зубы, — и осторожно увеличила отверстие. Но тут челюстной сустав с отвратительным щелчком отвалился, и Джейн вздрогнула. Нижняя челюсть отвисла, обнажив ровные красивые зубы, — добиться такого правильного прикуса мечтал бы любой современный стоматолог.

— Давайте посмотрим, что это за вещица у нее во рту, — проговорила Маура.

Продвинув гемостатический зажим чуть дальше, она вытащила продолговатую золотую монету, которая тихо звякнула, когда Маура опустила ее в лоток из нержавеющей стали. Все с изумлением воззрились на вещицу.

Внезапно Джейн расхохоталась.

— У некоторых очень нездоровое чувство юмора, — заметила она.

На золоте было по-английски отчеканено:

Маура перевернула монетку. На оборотной стороне обнаружились три выгравированных символа — сова, человеческая кисть и согнутая в локте рука.

— Это картуш, — пояснил Робинсон. — Личная печать. Такие сувениры продают по всему Египту. Нужно просто назвать ювелиру свое имя, а он переведет его в иероглифы и тут же выгравирует их для вас.

— А что обозначают эти символы? — спросил Фрост. — Я вижу сову. Знак мудрости или что-то в этом роде?

— Нет, эти иероглифы — не идеограммы, — возразил Робинсон.

— А что такое идеограмма?

— Символ, обозначающий то, что он изображает. Например, бегущий человечек обозначает слово «бег». А две сражающиеся фигурки представляют собой слово «война».

— А эти обозначают что-то другое?

— Да, эти символы — фонограммы. Они представляют собой звуки, так же как наш алфавит.

— И что же здесь написано?

— В этой области я не специалист. Это может прочитать Джозефина. — Повернувшись к своей коллеге, археолог внезапно нахмурился: — Ты хорошо себя чувствуешь?

Молодая женщина выглядела бледной — как трупы, которые обычно оказывались на этом анатомическом столе. Она смотрела на картуш с таким видом, будто символы заключали в себе нечто невообразимо жуткое.

— Доктор Пульчилло? — обратился к ней Фрост.

Она резко подняла взгляд — так, словно испугалась звучания собственного имени.

— Все хорошо, — пробормотала она.

— Как насчет этих иероглифов? — поинтересовалась Джейн. — Вы можете прочесть их?

Пульчилло снова опустила взгляд на картуш.

— Сова — эквивалент нашего звука «м». Маленькая ладонь под ней читается как «д».

— А эта рука?

Пульчилло сглотнула:

— Она произносится как долгий звук «а». Даже после мягкой согласной будет тянуться «а-а-а».

— Эм, де, а-а-а. Что же это за имя такое?

— Может быть, Медея или что-то в этом роде? — предположил Робинсон. — Мне так кажется.