-Вот блин!
– я едва сдержался, чтобы не выругаться покрепче. О том, что - бы залезть наверх, нечего было и думать: весь ствол и тянувшиеся ввысь ветви были покрыты толстым слоем скользкого, как угорь, жира. Сквозь зелень листвы на меня уставилась донельзя счастливая кошачья морда. В его передних лапах виднелся здоровенный хвост какой-то рыбины, кажется, щучий. Кот радостно гыгыкнул и принялся с урчанием поглощать лакомство.

 -Доволен, да?! Радуйся, радуйся!
– я стал задумчиво ходить под деревом, обходя его по периметру.

 -Эй ты, мужик, что притих-то?
– Кот, кажется, уже покончил с обедом и теперь, сидя в гнезде, забавлялся моей беспомощностью.
– А камушками отчего не швыряешься, вдруг попадешь?
– он свесил вниз голову и, прикрыв глаза, изобразил спящего.

 -Ага, я бум-бум, а дружки твои тут как тут!

 -Сообразил, значит?!
– котяра немного приуныл.
– Бросаться, значит, не будешь?

 -Не буду, - я лениво помотал головой.

 -А как же праведный гнев, месть и прочее?
– кот, кажется, улыбался, если коты вообще могут улыбаться... А разговаривать они могут???!!!

 -Да, естественно, я буду мстить и мстя моя будет страшна, но позже!
– не спуская глаз с вольготно развалившегося на дереве воришки, я отступил назад и едва не споткнулся об развалившегося поперёк дороги Андрея. Каким образом этот увалень оказался впереди остальных моих спутников, я так и не понял, да это было и не важно. Главное, хоть кто-то из моих спутников был рядом! Протянув руку, я осторожно коснулся цветком лба спящего. Тот вздрогнул и рывком сел, выпучив на меня свои зенки.

 -Чего вылупился, будто привидение углядел! Я - это я! А ты - это ты! Ну, проснулся?

 -Да, вроде как и не ложился, так ить не пойму, как меня на дороге-то распластаться угораздило? Мож, солнышком напекло? Аль какой вор-супостат сзади по голове ударить исхитрился?!
– он осторожно ощупал пальцами свой затылок.
– Николай свет Михайлович, уж укажи путь- истину, просвети несчастного!

 -Просвечу, просвечу, попозже, теперь недосуг. На вот, возьми цветок засушенный да пробегись по сотоварищам нашим. Каждого осторожно по лбу лепесточком коснись, а потом и лошадок тоже. А я пойду с твоим вором-супостатом побеседую, - я осторожно опустил в раскрытую ладонь глашатая лепесточек и, задумчиво поглядывая на позёвывающего кота, вернулся на своё место под деревом.

 -Ой, Вы ли это вернулись? Так где же Ваша мстя?
– кот, сидевший на одной из самых толстых веток размахнулся и попытался попасть в меня рыбной косточкой. Надо признать, рыбка, которой она принадлежала, была отменная! Кость прошуршала по стволу и, не причинив мне ни малейшего вреда, упала в растущую средь корневищ траву.

 -Котяра ты шелудивый, мы отомстим, можешь не беспокоиться! Но торопиться не будем. Зачем нам торопиться, день вон еще весь впереди. Так что время есть, посидим в тенёчке, подумаем, глядишь что-нибудь и придумаем...

 -А что тут думать!
– из-за моей спины раздался бас Андрея ибн Ивановича. Кот вздрогнул. Глаза его, до того желтые, слегка позеленели.
– Дуб с корнем вырвем и вся недолга!

 -Дуб с корнем?
– переспросил я рассеяно. Такая простая мысль мне как-то не приходила в голову. Я обернулся посмотреть на Ивановича, думая, уж не сбрендил ли наш парень на почве кошачьих сказок. И тут только сообразил, что сам, не подумав, сделал то, чего делать не следовало.
– Цветик - семицветик где?

 Андрей виновато развел руками

 -Раскрошился как есть в пыль мелкую! Едва лошадушки Вашей коснулся, он и рассыпался, вот ветром и сдуло.

 Я подозрительно покосился на его карманы. Но проверять их на предмет наличия оного растения я благоразумно не стал.

 -Рассыпался, говоришь?

 -Истинно!
– наш глашатай разве что молитвенно не сложил ладони.
– А славная травка была!
– добавил он с тоской в голосе и, вытянув шею, как бы собираясь заглянуть в мои карманы, поинтересовался: - А у Вас ещё такой, случаем, нет? Нет... А жаль...

 Я хмыкнул, а Дубов потер ладонью лоб и, сделав шаг вперед, решительно ухватился за ствол: дуб вздрогнул, но устоял.

 -Вы, вы, вы хоть понимаете что делаете?
– котяра, доселе лишь веселившийся над моими безуспешными попытками хоть как-то до него добраться, теперь был напуган.
– Я благородный дон Котеорос Ништякускас Павлекуаскаскис! Особым Указом самого короля именованный Сицилийским и Орденом Святого Прибамбаса награжденный. Вы не можете вот так грубо взять и сбросить меня вниз!
– древо потряс мощный удар Андреевой ноги. Котяра, едва не свалившись, судорожно вцепился когтями в ствол и истошно завопил на весь лес.
– Да как вы смеете! Вы... если хотите знать, я здесь не просто так сижу, а службу государевою справляю!