-Разрешите выполнять?!
– совсем по -нашенски, по-армейски уточнил Мефодий, победно поглядывая по сторонам. Гордость за оказанное доверие так и сочилась сквозь его круглые щеки.

 -И не перечь!
– пару минут спустя выговаривал я примчавшемуся ко мне Феофану, - для нас сейчас самое важное спасти женщин и детей. Для того и народ на стены поставил. Слушай приказ и не оглядывайся, на воротах и без тебя обойдутся.

 -Я ить что, я не возражаю, я ить думал на вылазку куда, аль в разведку, ну то есть того, ну это самого, а тут в тыл значится...
– мой "гвардеец" растерянно мял в руках шапчонку.

 -Да пойми ты, дурья башка, самое дорогое тебе доверил, будущее спасать надо, а без детей и женщин какое будущее? Мужиков и десятка хватит, а без женщин как быть? А без детей? Хорошо, если город удержим, а если нет? Ты представляешь, что будет, если окурки вырвутся на улицы?

 -Не дай бог!
– Феофан испуганно замотал головой. О жестокостях, творимых мелкими орками, время от времени нападавших на небольшие поселения, уже давно шла мрачная слава.

 -Тогда давай исполняй, и чтобы через пять минут никого в городе не осталось, все дома обойди и лично проверь. За каждого ребёнка головой отвечаешь.

 Первую атаку мы отбили. На головы наступающих посыпались стрелы, камни, тухлые яйца и даже помои, принесенные к стенам какими-то доброхотами. Существенного урона нападавшим мы не нанесли: несколько десятков пробитых голов, полсотни синяков и столько же воняющих на всю округу доспехов. Стрелы, выпушенные нашими лучниками, по большей части пролетели мимо, а те что попали - отскочили от кованных панцирей.

 -Мефодий!
– окликнул я стоявшего неподалеку "полководца".
– Пробегись по лучникам, передай мой приказ: стрел зря не расходовать, стрелять в упор под стенами, бить в лицо, чтобы наверняка.

 -Есть!
– громко ответил Мефодий и кинулся исполнять приказание. Ему бы еще только руку к шлему приложить и точь-в-точь мой сержант-срочник.

 У нас уже было двое раненых, а что будет через час - страшно подумать. А к штурмующим подтягивались всё новые и новые силы. Останавливаясь на расстоянии, предельном для полета стрел, они, готовясь для решающего штурма, постепенно накапливались. Трубы, гудящие во вражеском стане, заглушали все звуки и действовали на нервы. А денек какой выдался! Теплый, ласковый, и это несмотря на бьющий в спины ветер. Но это и хорошо, этот ветер нам союзник, наши стрелы будут лететь дальше. Пусть дует.

 К обеду подход вражеских сил, наконец, закончился. Орда, бессмысленно горланя, выстроилась полукругом и замерла. Но вот в ней началось какое-то движение, и от вражеской толпы отделилась странная процессия: впереди, держа в лапищах древко штандарта, шел здоровенный гоблин, именно гоблин, ну по крайней мере выглядел он именно так, как я представлял себе этих сказочных персонажей.

 -Орк, - услужливо подсказал кто-то из стоящих рядом добровольцев. Орк так орк, а по мне, что гоблин, что орк, разницы, считай, никакой.

 Итак, в его лапищах развевался странный флаг, дикая смесь американских звезд и мусульманского полумесяца на зеленом фоне. Сбоку от орка двигалась тварь помельче, державшая не такой помпезный, но зато хорошо понятный мне флаг белого цвета. За ними, двигалась, как я понимаю, "официальная делегация парламентёров". Глава делегации, мелкий окурок в золоченых доспехах, на голове которого красовался рогатый шлем, выкованный из золота и украшенный розовыми перьями, торчавшими над макушкой, возлежал на подушках в два слоя наваленных на деревянные носилки, поднятые на плечи четырех крупногабаритных носильщиков. Окруженный со всех сторон разномастной свитой, он, кажется ,чувствовал себя вполне комфортно и уверенно. Носильщики, повинуясь невидимому знаку "властителя", остановились в полусотне шагов от стен, и из рядов свиты выскочил кругленький, страшненький окурок. Обеспокоенно оглядевшись по сторонам, он прочистил горло и начал говорить.

 -Ми.. э-э.. пришёл с миром.. э-э.. ми не ест война, отдайте нам.. э-э.. то что итак.. э-э.. наша и мы уйдем на наш гор.
– Невольно подумалось, если этот толмач- образец красноречия, то каковы должны быть все остальные?

 -Чего он хочет?
– на всякий случай уточнил я у стоявшего рядом Мефодия.

 -Сам не пойму, темнит. Что тебе, падаль, надобно, отвечай?

 -Дайте мну.. э-э.. меч война и ми вас эта, э-э.. не будем резат как баран, - ах вот о чем эта гадина, о волшебном мече, ну уж дудки. Как бы его послать покультурнее, но пообиднее?

 -А мож, мужики, и взаправду меч отдадим и вся недолга, что ж нам помирать из-за какого меча, пусть и волшебного. А ежели кто отдавать не захочет, так и его за стены, пусть там и оборонится.
– Пока я обдумывал что ответить, какой-то шустрый мужичонка уже нашел выход из положения. Вот ведь, гад, как всё здорово разложил. Любо-дорого.

 -Что это ты, паскудник, такое удумал?
– Всеволод сгрёб своей лапищей говорившего за шиворот и, оторвав от земли, приподнял над стенами города, - посмотри вокруг, разве их теперь остановишь?! Меч им нужен?! Может и нужен, но на такую армаду меч не поделить, им другая пожива нужна. Слушайте все! Мужики! Все меня знают, кто любит, кто побаивается, но врать отродясь не врал и другим не советую. С других краёв я к вам пришел, что да как и откуда никому не говорил, теперь сказывать буду. Слушайте. Я совсем мальцом был, когда на мою деревеньку напали. Могли мы оборониться, могли, да не захотели, польстились на посулы окурковские в живых оставить. Оружие бросили... Один я чудом спасся, ни женщин, ни детей не пожалели...
– Голос говорившего прервался, но через мгновение зазвучал вновь, окрепший, уверенный: - Жизня наша в руках наших, умрем, но не отступим!