– Н-ничего, мессир прево. Прикажете исполнять?

– Незамедлительно. Идите. Прочим остаться и выслушать дальнейшие распоряжения!

Марсиньи свирепо глянул на Гуго де Ла Сель и Гуго де Кастро, рыкнул в усы что-то неразборчивое и загрохотал подковками сапог по каменной лестнице донжона Гран-Шатле. Мимоходом отметил, что если у первого Гуго от изумления брови на лоб вылезли, то нервничавший полный день де Кастро сейчас спокоен, будто праведник после исповеди. Даже улыбается.

Ну и ну, мессиры.

Грянуло.

– Начинаем, – хрипло сказал Иван. – Запомни накрепко: поперек батьки на рожон не лезь, держись у меня за спиной, но и сам смотри в оба. Хлебнешь?

Славик принял флягу с крепким красным вином, от души приложился. Ночь холодная, становится зябко.

Прошло около сорока минут после стремительного захвата комплекса зданий Сен-Жан-ан-Грев службой прево под предводительством господина Арно де Марсиньи. Впрочем, слово «захват» использовано неточно – восемнадцать храмовников-сержантов из охраны нунциатуры собрали перед порталом церкви, его преподобие Герард из Кларено приказал орденским сложить оружие и положиться на милость короля и Трибунала. Послушались беспрекословно, дисциплина. Смиренно отправились в крепость.

Сборы были короткими – дюжина доминиканцев верхом на осликах и мулах, «братья миряне» (кроме Ивана и Славика брат Герард привлек еще семерых из числа сотрудничающих с Sanctum Officium парижан – как на подбор крепкие молодые люди, для которых инквизиция была не только работодателем, но и образцом благочестия, на который стоит равняться), да еще двадцать два конных сержанта короля в синем с лилиями.

Точкой сосредоточения была избрана площадь перед воротами Тампль – небольшая и тесная, но подождать можно на прилегающих улочках. Постепенно подходили другие – с золотисто-лазурными косыми полосами Бургундии и нормандскими львами на коттах. Не шумели, стараясь не нарушать ночной покой города, хотя Славик замечал, как приоткрываются ставни на верхних этажах домов и мелькают желтоватые блики свечного света – обыватели поняли, что происходит нечто странное.

Звуки в ночи разносятся далеко, и за постукиванием копыт по камням мостовой, дыханием и фырканьем лошадей Иван различил подозрительное – будто бы удары железа по железу и приглушенные вскрики. Точно, направление определяется без затруднений, Старый Тампль или пристани храмовников возле Гревской гавани, где сосредоточены обширные склады с товарами.

Старинные владения Ордена внутри стен Парижа решено занять в первую очередь, чтобы не оставлять противника в тылу и не позволить ускользнувшим от королевского правосудия предупредить собратьев в основной крепости – Филипп и его советники приходили в ужас при одной мысли о том, что Новый Тампль придется штурмовать. Удачной может оказаться лишь первая и единственная попытка, взять с налету, с предельной наглостью. Возможная осада крепости приведет к непредсказуемым последствиям – симпатии народа изменчивы, из обидчиков и притеснителей тамплиеры могут быстро превратиться в безвинных страдальцев, попавших под тяжелую руку короля и нелюбимого плебсом Ги де Ногарэ…

А вот, кстати, и они – причем король, это видно в свете факелов, без доспеха. Потрясающая самоуверенность, Филипп Красивый свято убежден, что в случае возможных осложнений его защитит дарующий абсолютную неприкосновенность титул. Теплый плащ, подбитый соболем, кожаный колет, украшенный тиснением, и тонкий венецианский бархат шаперона сталь клинка не остановят. Но само слово «король» заставит любого сотню раз подумать перед тем, как обнажить меч.

Ногарэ предпочел не рисковать – кираса, кольчужный капюшон, из-под которого выбиваются темные вьющиеся волосы, наручи. Взгляд отрешенно-безразличный, как у любого фанатика, твердо верующего в волю фатума и свою безусловную правоту. Спокойствию канцлера можно лишь позавидовать.

В свите полтора десятка посвященных рыцарей, ни единого родственника Филиппа – при самом неблагоприятном исходе граф Карл Валуа как старший в роду временно возьмет на себя управление страной и проследит, чтобы власть была законно передана семнадцатилетнему дофину Людовику. И, по необходимости, постарается подавить сопротивление храмовников – если они решатся на открытый мятеж. Сосредоточенных в Париже и окрестностях сил достаточно для усмирения возможной смуты. Надо только захватить инициативу и бить, бить, бить…

Филипп рискует, очень рискует – ставит на кон свою коронованную голову. А ведь исход начатой игры ему неизвестен. Неизвестен никому, кроме…

– Нас зовут, – Иван дернул Славика за плащ. – Его преподобие. Учти, с этого момента говорим только на латинском. Не будем раздражать людей, все на взводе…

– Так, – брат Герард жестом отослал прочь окружавших его монахов. Тихо заговорил на русском: – Вы, оба! Следовать за мной след в след, уяснили? Архив, бумаги – в первую очередь. Замок обыскать от конька крыши до водостоков. Шевалье де Партене, не мне вас учить.

– Сколько времени займет, интересно? – прищурившись, сказал Иван.

– Неважно. День, два, пять… Если придется работать долго, назначим смены, отдыхать будем прямиком в замке, никаких отлучек. Служба короля обеспечит круглосуточную охрану. Убирайтесь с глаз моих, бездельники, – государь к себе требует…

Герард шуганул доминиканского послушника, попытавшегося взять за поводья мула его преподобия, подтолкнул флегматичную животинку пятками, направив полукровку к вороному жеребцу его величества. Состоялся быстрый деловой разговор – наверное, окончательное согласование планов, давно разработанных на тайных совещаниях в Консьержери и Лувре.