– Холодно ей.

Январь на дворе. Сухо, солнечно, морозно. Ей самой ничуть не холодно, да и малышка в пуховом свертке, но все же им лучше в тепло.

– В машину, в машину! – поторопил всех Филипп Михайлович.

Яна рада была оказаться в своей квартире. Как же здесь здорово. Вильям, правда, развел грязь, пока ее тут не было. Но порядок навести дело несложное... Нет, не просто чистоту надо будет здесь установить, а чистоту стерильную – прежде всего на кухне, в ванной и в детской комнате...

Детская комната была уже подготовлена к приему высокого гостя, вернее, маленького хозяина. Детская кроватка из натурального дерева, огромный запас пеленок и распашонок. И несколько пакетов с детскими памперсами. Раньше о таких ведать не ведали, а сейчас – пожалуйста.

– Новинка свободного рынка, – подтвердил Вильям. – Описается Аринка, а сухой останется. Сухой из воды выйдет...

– Не нравится мне это, – покачала головой Яна.

Она не знала, из чего сделаны эти мудреные штучки. Может, вредная химия, кто его знает... То ли дело – обычные пеленки из стопроцентного хлопка. Уж точно никакого вреда не будет...

– А в ванной тебе как, нравится? – многообещающе улыбнулся Вильям.

– Что в ванной? – не поняла Яна.

– А ты не видела?

Она уже была там, руки мыла, но ничего, кроме детской ванночки, не заметила.

– Нет.

– Сейчас покажу!..

В просторной ванной комнате на месте старой стиральной машины стоял совершенно новый агрегат – большой темно-серый короб с иллюминатором посредине. Две трубки тянутся к ней от умывальника, одна толстая, другая тонкая.

– Стиральная машина? – догадалась Яна.

Видела она такие аппараты, в американском кино. Но что в них необычного, не знала.

– Если бы просто стиральная машина... Машина-автомат. Бросаешь белье, нажимаешь на кнопку, через три часа приходишь, а оно уже чистое и выжатое.

– Так не бывает!

– Бывает, – подтвердил Филипп Дмитриевич.

Он не сводил с Яны глаз. Казалось, он любуется ею...

– Мы сейчас такими машинами торгуем. Дорого, но спрос есть... Иностранцы – народ в быту ленивый, – скорее в шутку, чем всерьез сказал он. – А лень, как известно, двигатель прогресса. У них даже автоматические посудомойки есть.

– Классная вещь! – подхватил Вильям. – Представляешь, складываешь посуду в шкаф, нажимаешь на кнопку, а через час она начисто вымыта и высушена...

– Мы должны получить партию таких машин, – сказал Филипп Дмитриевич. – Надо будет вам на кухню установить...

– Не надо, – покачала головой Яна. – Руками привычней. И чище...

– То, что быстрей, может быть. Но в остальном... – не соглашаясь с ней, покачал головой Вильям.

И начал объяснять ей достоинства посудомоечного агрегата, которого, возможно, даже в глаза не видел. Он мог говорить много, мог производить впечатление развитого и умного. Говорить мог, а работать – нет... Совместное предприятие «Апогей», основанное отцом, работало уже давно и успешно, а Вильям даже не пытался вникнуть в процесс. Теперь у него не только видео для развлечения, теперь у него есть еще и компьютер с дурацкими играми, от которых он без ума...

Римма Борисовна забрала у Яны ребенка, а ее саму отправила на кухню – готовить праздничный ужин. Событие нужно было отметить. Яна металась между кухней и комнатой. Ей казалось, что Римма Борисовна может навредить ребенку. Не нравилось ей, как свекровь смотрит на малышку – вроде бы с восхищением, но вместе с тем и с каким-то внутренним отторжением...

Но волновалась Яна зря. Ничего плохого Арине Римма Борисовна не сделала. Разве что в памперс нежную попку замотала, чтобы не описала ее малышка. На руках носила, в кроватке катала – к счастью, не уронила.

Родители Вильяма ушли сразу после ужина. Яна испытала небывалое облегчение. Ее не пугали бессонные ночи, она не боялась работы. Она знала, что Вильям помогать ей не будет – разве что в молочную кухню за детским питанием сходит, ну и магазин остается на его совести. А все остальное – на ее руках. Пусть, она сильная, не сломается. Она выдюжит. Лишь бы никто ей не мешал...

Яна чуть не плакала, рассматривая свой диплом. Красные корочки, сплошь отличные оценки. Наконец-то свершилось.

Пять лет учебы и два года декретного отпуска. В восемьдесят шестом году поступила, в девяносто третьем закончила. Семь лет, семь долгих лет. Нет больше той наивной девочки, которая приехала в Москву за знаниями. Теперь она взрослая девушка. Ей уже двадцать три года, дочери – полтора. Не сказать, что жизнь била ее и трепала, но все же были неприятные моменты, которые она пережила. Но в целом все в порядке.

Вильям наконец-то сподобился заняться бизнесом. Нет, он не устал лежать на диване, и компьютер ему совсем не в тягость, просто в доме появился маленький ребенок – а это не только хлопоты, но и простуды, боли в животике, раздражающий плач. А Вильям любил покой. Видимо, на работе ему спокойнее...