– Дай мне его.

Сильвия взяла котенка и начала его ласкать. Тот был совсем беспомощным и слепым.

– Я люблю тебя, Аллин.
– Сказала Сильвия.
– Люблю. Ты мой сын.
– Она обняла его и взглянула на Риту с улыбкой.

– С тобой все в порядке, Сильви?

– Да. Аурав говорил, что он будет крыльвом. Я просто не верила до сих пор.

– Ты ему рада?

– Конечно рада. Он мой сын. Мой. Каким бы он ни был, он мой родной и я у него одна, Рита. А когда вернется Аурав? Я не знаю.

– Ты покажешь его людям?

– Покажу. Но не сразу. Хорошо? Не говори им, Рита.

– Не скажу. Только они ведь придут к тебе. Придут и увидят.

– Не пускай никого.

– Никого? И Диану?

– Диану пусти. Но только ее.

– Ладно.

Диана встретила известие о том что ребенок Сильвии был крыльвом с раскрытым ртом. Она села на камни и закрыла рот руками.

– Боже, Сильви, как же это?

– Я об этом знала, Диана.

– Ты крылев!

– Нет. Я дентрийка. А Аурав крылев. И он крылев.
– Сильвия взяла котенка и положила его себе на грудь. Он зашевелился и начал торкаться в мать мордой. Он нашел сосок и начал пить молоко.
– Он мой сын, Диана. Мой. Ты это понимаешь? Я его мать и я его никому не дам в обиду. Я люблю его. Почему ты молчишь, Диана.

– Я не знаю что говорить.

Рядом появилась Рита. Она принесла Сильвии фрукты и воду.

– Вот такие у нас дети, Диана.
– сказала Рита.

– У вас?

– У Сильвии.
– Ответила Рита.
– И не думай, что ей от этого плохо.

– Я не думаю.

– Думаешь. Я слышу что ты думаешь, Диана.

– Диана, со мной все в порядке. Правда. Аурав говорил мне, что у меня родится крылев, а не человек.

– А почему ты не говорила об этом?

– Зачем? Вы надо мной посмеялись бы только. Разве не так?

– Не знаю. Мне это кажется страшным.

– Ничего страшного нет. Он мой ребенок, Диана.

На следующий день Сильвия уже встала, а еще через два, когда маленький Аллин уже сам ходил и открыл глаза, она вышла с ним из пещеры на Солнце. Люди приняли это с опаской.

А Сильвия решила не обращать на них внимания. Рита оставалась с ней, Диана так же не изменила своего отношения к Сильвии, а с Сарой творилось что-то вовсе непонятное. Она часто оказывалась рядом с Сильвией и Аллином и смотрела за ним так словно это был ее ребенок, а не Сильвии.

– Почему ты ходишь за мной?
– спросила ее Сильвия в один из дней, встретив ее в лесу.

– Нельзя?
– Спросила Сара.
– Что я тебе сделала, что ты на меня злишься?

– Ты не любишь крыльвов.

– Мне не за что их любить.

– Тогда, зачем ты ходишь за мной? Уйди.

– Почему? Я не делала тебе ничего плохого, Сильвия.

– Делала. Ты плохо относишься к крыльвам, а значит, и ко мне.

– Ты же не крылев.

– Все равно.
– Ответила Сильвия.

– Ты просто вредная девчонка.
– Ответила Сара.
– Когда нибудь ты поймешь, какие глупости мне говорила.

– Когда нибудь, но не сейчас. Так что уходи. Уходи, Сара!

Сара ушла, но она не перестала следить за Сильвией и Аллином.

Сильвия кормила его своим молоком, а когда его стало не хватать, начала давать ему соки и фруктовые блюда. Рита как-то принесла рыбу и Аллин съел ее с большим удовольствием.

– Ему нужна рыба, Сильвия.
– Сказала Рита.

– И мясо ему нужно. Он же крылев.

– Это точно.

Аллин быстро рос. Через три месяца Сильвия уже не могла поднять его на руки, а к началу зимы его уже нельзя было назвать маленьким котенком. Он весил больше своей матери.

Сильвия все так же любила его. Она бегала с ним, играла, говорила. Аллин сначала что-то мурлыкал, затем начал говорить слова. В девять месяцев он уже болтал без умолку. Сильвия сидела с ним долгими зимними вечерами и говорила, говорила. Рядом была Рита и так же говорила с маленьким крыльвом.

– Когда я вырасту, я съем всех людей.
– прорычал в какой-то день Аллин.

– Да ты что, Аллин?
– проговорила Сильвия.
– Ты и меня съешь?

– Ты моя мама, ты меня любишь, я тебя не съем. Я съем всех людей, которые меня не любят.

– Не говори так, Аллин. И не думай что съешь людей.

– Почему?

– Потому что это нельзя. Ты понял? Нельзя, Аллин.

– Почему нельзя? Они меня обижают.

– Кто тебя обидел?

– Люди. Они не хотят со мной играть.

– Они не хотят с тобой играть потому что ты играть не умеешь, Аллин.

– Я умею.

– Нет, не умеешь. Я твоя мама и я знаю лучше умеешь ты играть или нет. Ты не умеешь, Аллин.

– Почему?

– Потому что не умеешь. Не научился.

– Тогда, научи меня.