Надо идти ва-банк, пока не поздно.

Вадим нажал на кнопку под ногой, и в зал влетела свора телохранителей с автоматами. Он предвидел подобное развитие событий.

Гирла, Вован и Кирпич должны были умереть на месте. Толян и Фрукт, примкнувшие к ним, должны были умереть чуть позже. Он собирался устроить над ними нечто вроде показательного суда.

Никто не смеет указывать Ящеру, как ему поступать. Он, а не Ириха, держит команду в кулаке. И только ему решать, жить ей или умереть...

Но только задуманная акция не удалась. Вслед за телохранителями Вадима в зал вбежала личная охрана Гирлы. «Быки» взяли друг друга на прицел.

Невольно сунули руки под полы пиджака и авторитеты. Да только «пушек» на месте не оказалось. На сход с оружием являться было строго-настрого запрещено.

– Зря ты так, – зло посмотрел на него Гирла. – Из-за какой-то манды ты предал Ириху. Грохнуть ее, гад, заказал... Теперь предал нас. Кирпич верно трет, кумиром ты нашим был. А сейчас ты для нас говно. На правилку тебя надо...

Но Вадим на него даже не взглянул.

– Каблук, Колян, Мотор, вы со мной? – спросил он у верных ему бригадиров.

– Какой базар...

– Мамонт и Пыж? – сурово посмотрел он на сомневающихся.

– Я нет... – покачал головой Мамонт.

– Ну ты чо, Ящер? Я с тобой... – кивнул Пыж.

Он признавал его силу. Значит, все-таки не зря на арену вышли автоматчики...

И тут в зал вошла Ириха. В джинсах, кожаной куртке, с высоко поднятой головой она шла к нему, жаля его безжалостным взглядом. Она шла сквозь строй боевиков, целившихся друг в друга. Малейший переполох – начнется пальба, и от нее останется только изрешеченный труп.

Но она ничего не боялась. Она бросала ему вызов. Она шла, чтобы свергнуть его с трона.

Она остановилась в двух шагах от него.

– Кончилось твое время, Ящер!

Она уже не любила его. Она его ненавидела. Но он еще был в силе. За ним стояли четыре бригады.

– А мы тебя, Ириха, уже заждались, – залебезил вдруг перед ней Пыж.

Теперь у Вадима оставалось всего три бригады. Сотня с небольшим бойцов. Но и это немалая сила.

– Мое время еще только начинается, – съязвил он.

– Ящер! Когда-то это имя вызывало уважение... Не так ли, Гирла? – обратилась она к своему верному слуге.

– Да ты чо, Ириха, какой базар, – согласился тот.

– Ты был нашим вожаком, нашим символом. Все было брошено к твоим ногам... А ты вот как меня отблагодарил. Из-за какой-то суки на тот свет чуть не спровадил...

Вадим молчал. А что он мог сказать?

– Пусть шагает к своей суке, – хмуро бросил Кирпич.

– Крепко уважал я тебя, Ящер. А теперь крен... Знать тебя не знаю, – покривился Вован.

Ситуация складывалась явно не в его пользу. Еще немного, и от него отвернутся три верных бригадира. Этого допустить он не мог.

– Да, скосорезил я, базара нет. Команду свою я прозевал. Но не все отойдет тебе, – он набрался решимости глянуть ей в глаза.

Он встал со своего места и, гордо вскинув голову, вышел из зала. Три бригадира двинулись за ним.

Уходя, он чувствовал на своей спине сверлящий взгляд Ирихи. И ожидал, что сейчас раздастся выстрел и пуля угодит ему под левую лопатку. Он знал, как расправилась Ириха с Мухомором. Сейчас расклад был примерно таким же.

Но вместо пули его остановил ее голос.

– Эй, Ящер, ты кое-что забыл, – усмехнулась она ему вслед.

– Я ничего не забыл, – ответил он, останавливаясь и поворачиваясь к ней.

– Мы не обговорили условия развода...

– Как-нибудь после...

– Нет, сейчас... Я крови не ищу. Поэтому решим все миром. – Она сказала это спокойным, даже равнодушным голосом.

Но взгляд ее выражал несколько иные чувства. В ее глазах застыл холод презрения и ненависти к нему. Вадим невольно поежился. А ведь он, казалось бы, мог выдержать любой взгляд.

– Перетереть хочешь? Давай... Я забираю себе Краснинск...

Он думал, она будет оспаривать его претензии. Но она даже не удивилась.

– Хорошо, пусть будет Краснинск. Но не больше. Все, что в столице, – мое!

– Вот и лады...

– И еще. Постарайся сделать так, чтобы я больше никогда не слышала о твоей сучке Леночке. Иначе я за себя не в ответе...

Неужели это все, что она от него хочет? Неужели она не собирается мстить?.. Глядя на нее, в это трудно было поверить.