А Рябина и Лопата тем временем разделали тушу Галимого, развели костер и стали жарить на нем куски человечьего мяса.

Один такой кусок бросили Семе. Его чуть не стошнило.

Но голод не тетка, он съел.

Наевшись, сделав кое-какие запасы, воры продолжили путь. Сема и Кривой, уже развязанные, шли впереди. Сзади на них смотрел ствол «пээма» в руках у Бирюка. Только дернешься бежать, пулю схлопочешь. Разделают тебя на части, как Галимого, запакуют в мешок, на спину твоему товарищу погрузят и дальше пойдут. В тайге мороз – мясо долго сохраняется...

А когда запасы кончились, забили Кривого. Совсем отощал бедолага, еще немного – и копыта от голода откинул бы. Сема покрепче оказался, не исхудал так сильно. Его решили напоследок оставить.

Наелись, отдохнули и снова в путь.

А на следующий день воры поняли, что карта их самодельная фуфло, грош ей цена. Заблудились они.

– Ты, падла! – набросился на Бирюка Рябина. – Сусанин кренов! Куда нас завел, мать твою?

– А ты не рычи! Сам эту карту туфтовую мне подсуетил, – окрысился тот.

– Да карта эта верняк, отвечаю! Это шнифты твои дерьмом замазало. Ведешь нас, сам не зная куда... Козел!

– Кто козел? Я?

Рябина явно хватил через край. Он это понял, когда побагровевший от злости Бирюк ткнул ему в брюхо ствол пистолета.

– Эй, ты че, в натуре?

Он уже готов был покаяться перед ним. Но было поздно. Раздался выстрел, и пуля разворотила ему печенку. Дико зарычав, он схватился руками за живот и рухнул на снег.

– Да я за Рябину!.. – заорал Лопата и, от злости лишившись рассудка, вогнал Бирюку под ребро финку.

Тот повернулся к нему, удивленно посмотрел мутнеющим взглядом, захрипел и повалился наземь.

Сема видел это своими глазами. Все произошло так быстро, что он не успел ничего сообразить. Ему бы ноги в руки – и бегом от Лопаты, пока тот приходит в себя. Авось бы и убежал... Но нет, стоял и смотрел, пока Лопата не вырвал из рук покойного пистолет и не направил на него.

– Ну чего смотришь, падла? – в приступе бешенства заорал он.

Он выстрелил, но промазал. Выстрелил еще, снова промазал. Третьего раза не последовало. Грохот выстрелов снял с него напряжение, он начал мыслить трезво.

– А живи, – рявкнул он. – Подойди ближе!

Сема повиновался.

– Нож бери, мясо с него срезай, – кивнул Лопата на труп Бирюка. – Да живо. Жрать хочу!

Дрожащими руками Сема вынул нож из тела покойного. Но вогнать его снова не смог. Не хватило решимости.

– Я тебе сейчас башку расшибу, – зловеще прошипел у него над ухом Лопата, ткнув ему в затылок ствол «пушки».

Это заставило его повиноваться.

Он разделал тушу Бирюка. Развел костер, начал жарить мясо. Лопата стоял в стороне от него, постоянно держал его под прицелом.

Как два неандертальца, сидели они по разные стороны костра и, вонзая друг в друга злые взгляды, вгрызались в человечье мясо.

Сема ел и, странно, больше не чувствовал брезгливости.

Как-то так получилось, что нож Лопаты остался у него в кармане. А тот, идиот, напрочь забыл о нем.

Лопата мог бы пристрелить его, но ему нужно было мясо. А на себе его тащить он не мог, слишком устал. Гораздо легче было гнать это мясо вживую.

И Сема шел, чувствуя на спине сверлящий взгляд «пастуха».

– Эй, – на четвертый день после случившегося окрикнул его Лопата. – А где пика?

Здрасьте, приехали... Нашел когда вспомнить... Сема усмехнулся. Но тут же его охватил страх. Не зря спрашивает урка. Нож ему понадобился, значит, собирается убить его прямо сейчас и освежевать. Все верно, запасы закончились, а жрать охота... Что ж, пора отдать ему финку...

Сема остановился и повернулся к нему. Лопата остановился тоже. Лица на нем нет, шатается от усталости. Даже руку с пистолетом держать не может.

– Пика-то? Пика у меня, – вытаскивая финку из кармана, ответил Сема.

Он тоже устал. На ногах еле держится. Но у него еще есть силы, и он знает, как ими воспользоваться.

– Давай сюда, – потребовал Лопата.

Расстояние между ними шагов двадцать, не более.

– На, держи! – размахиваясь, крикнул Сема.

От усталости Лопата плохо соображал. Он даже улыбнулся. Ну как же, сейчас этот фраер подкинет ему нож. Он пристрелит этого недоумка и сожрет его целиком... Да только финку Сема кидал не ему, а в него.