В кабинете он с ходу вытащил из бара бутылку мексиканской водки, скрутил крышку. Самолично выставил перед Кириллом и Пыжиком хрустальные рюмки, наполнил их.

– За удачу, пацаны!

Сам он пил прямо из горла. Как будто хотел показать, что сегодня ему плевать на всякие там приличия и условности…

Бекас осушил полбутылки, вместо закуски взял сигарету, зажег, жадно затянулся. Откинулся в кресле, водрузил ноги на стол. Сейчас он хотел казаться крутым американским гангстером. И это у него получалось.

– Такие дела, пацаны! Сегодня у нас двадцать третье июня… Сорок первого года!.. Чего смотрите? Думаете, шифер дымит? Не, пацаны, сегодня реально второй день войны. Вчера Гамбит пал смертью храбрых. Каленого с его пацанами завалили… Бедняга Зосим в гробу, бля, переворачивается. Теперь, пацаны, некому за его землями смотреть…

Интересно, а когда самого Зосима валили, это какой день войны был? Или это всего лишь подготовка к войне… Впрочем, это все уже не важно. Бекас действительно напал на «чужую» часть Пригорска, как Гитлер в свое время – на Советский Союз. И уже, можно сказать, разгромил «войска» покойного Зосима… А сколько при этом крови пролилось? И ведь не только братков. Если верить таксисту, застрелили двух официанток. И все ради того, чтобы Бекас полностью подмял под себя город. У него амбиции, а у людей горе. У этих двух женщин остались матери, дети, мужья. А Бекасу по барабану. Он радуется. Он сегодня герой…

На душе у Кирилла было тошно. Как ни крути, а он тоже причастен к этим кровавым событиям.

– Вы что-то не то говорите, Николай Павлович, – фальшиво удивился Пыжик. – Как это некому за землями Зосима смотреть? А вы? Разве вам не дорога память покойного?

– О! Братуха, знал бы ты, как дорога! – развеселился Бекас. – Придется взять на себя этот непомерный груз… Войну мы начали, пацаны. И, можно считать, почти закончили. Кого нам бояться? Один Маркел после Зосима остался. Так это тьфу! Бродяг в городе нет. Гвоздь всех выбил… Гвоздь, гад, всех завалил. А предъяву на всех нас могут бросить. Только и это все туфта, пацаны!

Бекас сделал еще несколько глотков, крепко затянулся. Продолжил:

– В Москве сейчас буча конкретная. Воров там валят – только держись. Смута, короче… Воры, базара нет, отобьются. А может, и нет… Короче, им сейчас точно не до нас. Так что можно жить спокойно. Хотите жить спокойно, пацаны?

– Покой нам только снится, – усмехнулся Пыжик.

– Точно, пацаны, покой нам только снится. И вообще, кто покоя ищет, тот его найдет. На кладбище… А нам такой покой на хрен сдался, да, пацаны? Поэтому забыть про покой надо. И действовать, действовать… Я к чему об этом, пацаны? Мы сейчас тут сидим, кофеи… в смысле водку гоняем. А вся наша пехота с ног сбивается. Типа, оккупация… А как вы хотели? Все, что под Зосимом было, теперь ко мне отойти должно. А сам по себе даже прыщ не вскочит. Такие вот дела, пацаны…

Бекас осушил всю бутылку, отшвырнул ее в угол. Прикурил новую сигарету, одной затяжкой сжег ее чуть ли не наполовину.

– Вы счас, типа, слушаете меня, типа, и думаете, типа, когда я вам, типа, «спасибо» скажу… Спасибо вам, пацаны! Опять меня выручили. Или снова? Какая в пень разница… Короче, ввек не забуду… Вы думаете, пацаны, я такой щедрый? А хрена, жену родную за копейку удушу. Ну, не за копейку вообще-то…

Похоже, Бекаса развезло. И язык заплетается, и мысли.

– Короче, я это к чему? А к тому, что бабками я не швыряюсь. Все чисто для дела. Дебит-кредит, туда-сюда. Вам вот не хило отстегнул. Потому что вы мне жизнь спасли. И что? Вы снова меня выручили. Киллера вот взяли… Получается, я бабки реально за спасение своей души поставил… А жизнь продолжается, пацаны… Короче, есть вариант. Чисто для вас приберег. Фирма тут есть одна конкретная. Под Зосимом была. Сейчас, типа, бесхозная. Надо под себя брать. Знаете что, я вам ее отпишу. Налог на фирму поставите – три копейки с навара. В смысле тридцать процентов. Слам делите пополам. Одна половина чисто в наш общак, вторая – чисто вам. С процентов жить будете, пацаны. А фирма жирная. Так что считайте, вам крупно повезло… Только не думайте, что я такой добренький!

Глаза Бекаса хищно сузились, взгляд помутнел, наполнился жадностью и злобой.

– Если вдруг что не так, я с вас конкретно спрошу. Секир-башка, и все дела… Так что никогда… Запомните! Никогда не злите меня! А то… Короче, вы меня поняли?

– Да поняли, босс! – кивнул Пыжик. – Да мы за тебя!..

– Вот, пацаны, этого я от вас и жду, – снова подобрел Бекас. – Чтобы вы за меня грудью на пулемет!.. А не слабо вы вчера хатенку сняли. Как в жопу смотрели, да?.. Знаете, кого мне мокрушник сдал? Знаете, кто меня завалить хотел?

– Зачем спрашиваете, шеф? Вы покажите, кто. А мы все сами сделаем. – Пыжик многозначительно провел пальцами по горлу.

Взгляд темный, жестокий… Неужели ради Бекаса он в самом деле готов перерезать глотку любому?.. А почему нет? Это Кирилл – мент. А Пыжик – бандит. Он с Бекасом заодно. И до конца… Да, Пыжик – бандит. Но ведь раньше он не мог исполнить «заказуху». А сейчас готов и на это… Чернеет душа…

– Растешь, пацан! – обрадовался Бекас. – Так держать!..

Теперь Пыжик в его глазах был не просто телохранителем – машиной для исполнения самых грязных замыслов… Но ведь Пыжик не такой. Он честный, порядочный парень… Был. Нет, он остается им. И зря Кирилл возводит на него напраслину…

– Короче, пацаны, – заключил Бекас. – Послезавтра с ранья быть здесь. Жору и Тумбу смените. Они уже совсем замылились… А сегодня-завтра фирмой занимайтесь. Адрес нарисую. И пацанов дам. Зеленая пацанва, пять рыл подзаборных. Надо их в деле посмотреть… Лохов развести сумеете?

– Даже не разговор, – кивнул Пыжик.

Бекас нажал на кнопку интеркома, вызвал к себе Анжелочку. И десяти секунд не прошло, как она уже стояла возле него.

– Фирма не слабая, – сказал Бекас. – «Запад» называется. С Запада к нам всякую хрень гонят. Тачки, компьютеры, телевизоры…