И снова передернул затвор.

– Не надо! – в обморочном ужасе вскрикнула путана. – Я прошу вас, не надо!.. Они в сауне сейчас. Это в Петровской Роще, здесь недалеко. Я знаю, я покажу…

– Ладно, живи. Но учти, если наврала, я тебе лично в глаз выстрелю!..

Гвоздь спрятал пистолет. Достал из-под ног автомат.

– Все, пацаны, отдохнули, – зло усмехнулся он. – Кто сказал, что мы Сырка не потянем?

– Да потянем! – бодро согласился Ломовик.

– В натуре, хрена тут тянуть? Все равно всех гасить. Чем быстрей, тем лучше, – поддержал его Кирпич.

– Тем более набой конкретный есть, – кивнул Малышок, запуская руку под юбку путане. – Счас эта шушера с телками оттягивается да водяру глушит. А мы их глушить будем…

Действительно, глупо было упускать такой момент. Сырок со своими уродами сами в руки просятся. Так чего ж не взять…

Петровская Роща находилась почти в центре города. Это была зона отдыха. Днем здесь тусовался народ. Зато сейчас хоть шаром покати – ни единой души. Даже наркоманы куда-то разбежались.

И все же Гвоздь не рискнул брать сауну нахрапом. Машину остановил, не доезжая метров сто.

– Пойдешь с нами! – Он выволок шлюху из машины, развернул ее к себе задом, рукой обхватил горло. – Пикнешь, удушу!

К зданию кафе с сауной они подходили медленно. Без шума. Заслонов на пути не было. Сырок не позаботился о собственной безопасности. Что ж, тем хуже для него.

Ломовик подкрался к окну, попытался заглянуть внутрь. Бесполезно. Изнутри на окнах висели жалюзи. И дверь, похоже, на замке. Кирпич взялся за ручку, дернул на себя. Тщетно.

– От себя надо, – спокойно посоветовал чей-то голос.

– Понял, от себя, – принял подсказку Гвоздь.

И только тут до него дошло, что это был чужой голос. И доносился издалека.

– Какого хрена!

Он развернул шлюху лицом к опасности. И в это время в воздухе засвистели пули. Выстрелов не было слышно. Видно, стреляли из бесшумных автоматов. Это было похоже на Сырка. Стволы у него самые продвинутые…

Ломовик и Кирпич выстрелили в ответ. Но их очереди ушли высоко вверх, потому что они стреляли в падении. Их пробитые тела снопами валились наземь. Схлопотали пулю Малышок и Фофан.

Гвоздю повезло больше всех. Все пули достались пленнице. Закрываясь ее телом, как щитом, он смог затеряться в кустах. Уже без нее он низко приклонился к земле и, как мог, быстро чесанул к машине. Хорошо, что Фофан оставил ключ в замке зажигания. Мотор завелся с полоборота. Машина взяла с места в карьер. Послышались щелчки. Это лопнули под пулями заднее и лобовое стекло. Но Гвоздю продолжало фартить. Ни одна пуля не задела его, и он смог беспрепятственно скрыться в ночи.

– Вот так, пацаны, с Бекасом, бляха, шутки плохи, – клокотал Гвоздь. – Малышок, Кирпич, Ломовик, Фофан… Но я вам обещаю, пацаны, это первые наши потери и последние. Больше ни одна падла не посмеет дать нам откат. Это говорю вам я!

Гвоздь скорбел. В уголках глаз застыли скупые мужские слезы. На самом же деле ему не особо было жаль своих кентов. Причина проста: Ломовик, Малышок и Кирпич были довольно авторитетными пацанами. И когда-нибудь могли составить Гвоздю серьезную конкуренцию. И даже хорошо, что их нет. Меньше будет проблем в будущем. А за новыми бойцами не заржавеет. На подходе сразу несколько кандидатов. Есть из кого лепить преданных и безропотных головорезов. И есть против кого пускать их в ход. Сырок должен ответить за кровь. Гвоздь объявляет ему войну. И Бекасу, само собой, тоже.

А потом он сожрет Зосима. И весь город ляжет к его ногам. Плевать на вчерашнюю лажу с Бекасом. Все равно он будет Самым-Самым….

К «Пригорью» подтягивался народ. Пора вечерняя, самое время зависать в кабаке, особенно в кайф, если с тобой конкретная девчонка. Кто-то приходил в кабак со своим добром – тащил на прицепе жену или любовницу. Кто-то шел сюда в расчете на романтическую встречу – с этим без проблем, если есть в кармане билет фортуны с портретом Франклина. Жрицы счастья тут как тут. Только пальцем помани.

Кирилл и Пыжик на романтическую встречу не рассчитывали. Хотя в ресторан шли за женщиной.

Людку они увидели в вестибюле. Рядом с ней стоял какой-то хлыщ. Деловой вид, суровый взгляд, пальцы веером. Только крутизна его какая-то ненастоящая – поддельная. Дунет серьезный ветерок, и вся эта мишура слетит, как вялая листва с гнилых деревьев.

– Что за базар без протокола? – подходя к ним, спросил Пыжик.

– Не твое дело, – огрызнулся парень.

И снова начал втирать Людке: