Грозовая туча надвигалась неумолимо. Водитель головной «девятки» резко взял руль вправо. За ним пошла на разворот вторая. Но это браткам уже не поможет. Машины все еще в опасной близости от штормового фронта. А пальцы отморозков уже выбрали свободный ход спусковых крючков.

Гвоздь веселился от души. Зато страшиловским браткам было не до веселья.

Пуля пробила бензобак первой машины. Грохнул взрыв, к небу закрутился огненный смерч. Пламя ворвалось в салон. Но все четыре братка еще до того нашли свою смерть под струями свинцового ливня.

Вторая машина также превратилась в решето. Но продолжала ехать. Автоматные очереди били вдогон. И не напрасно. Водитель ткнулся пробитой головой в руль. «Девятка» потеряла управление и на скорости влетела в огромную яму. Оттуда устремился в небо еще один смерч.

Самое время было переносить огонь на следующую машину. А она и не думает сворачивать. Со страшной скоростью несется прямо на Гвоздя. Он хорошо рассмотрел водителя, в памяти отпечатались его полные страха и ненависти глаза.

Еще бы немного – и кранты Гвоздю. Но он вовремя отпрыгнул в сторону. Сумел увернуться и Малышок.

Напрасно браток шел напролом. Напрасно пытался забодать их «рогами» на бампере… Хотя нет. Машина проносится мимо, с ускорением уходит по дороге. Еще минута-две, и она совсем скроется из вида. Но еще раньше, через полминуты, она будет на безопасном расстоянии. Тогда ее сможет достать только снайпер.

Но снайперов у Гвоздя нет. Зато есть автоматчики. Но никто не стреляет. Все меняют магазины. Кто-то делает это быстро, кто-то тормозит. «Девятка» пока еще не очень далеко. Но уже теряется в клубах пылевой завесы.

– Не уйдешь, сука! – заорал Гвоздь.

Он уже не надеялся на удачу. Но нет, ему сегодня везет.

Сначала изрыгнул из себя длинную очередь автомат Ломовика. Затем отличился Малышок. Кирпич тоже ударил вдогон. Не терялся и сам Гвоздь…

Все произошло в самый последний момент. Уже казалось, что машина на безопасном расстоянии. Пылевая завеса совсем поглотила ее. Страшиловские бойцы уже почти ушли. Но, видно, для полноты картины не хватало третьего взрыва. И он прозвучал. Взрыв бензиновых паров опрокинул машину. Какое-то время она по инерции ползла вперед на боку. Затем остановилась. Пыль оседала медленно. Но все равно было видно, как из машины выскочил человек, объятый пламенем.

– Фофан, ты сегодня за пожарника! – еще больше развеселился Гвоздь. – Гаси чувака!

Что ни говори, а день удался. Со Страшилой покончено. Теперь его никто не страшится. Гвоздь мог отпраздновать первую свою победу. Он радовался, веселились и его дружки.

– Давай, братуха, по маленькой. Чтобы стоял и деньги были!

Пыжик церемонно, даже с какой-то рисовкой поднял хрустальную рюмку. Чокнулся с Кириллом.

– Деньги – это хорошо, – кивнул Кирилл.

– Любишь деньги? – слегка поморщился Пыжик.

– А кто их не любит? – Ну, в принципе ты прав. Счастье не в деньгах, а в их количестве… Хотя деньги – все-таки зло. А без них становишься еще злее…

– Деньги правят миром. Без них никуда. Но… Но расставаться с ними надо легко, – мудро рассудил Кирилл.

– Вот это верно, брат! – с одобрением посмотрел на него Пыжик.

Пыжик был самым натуральным бандитом. Но, как это ни странно, в нем не было гнилья. Во всяком случае, за месяц совместного существования у Кирилла ни разу не нашлось повода назвать его подонком.

Он умел казаться жутко крутым. Ему нравилось возвышаться над другими. Но вовсе не для того, чтобы оскорблять и унижать своих подчиненных. Да, он был строг, требователен. Но без этого не может быть авторитета. А он хотел быть уважаемым человеком. Казалось, его не волнуют ни деньги, ни материальные блага. И власть сама по себе стояла для него на втором месте. Во главу угла он поставил собственный авторитет. И поднимал его отнюдь не дешевыми методами.

Пыжик с особой тщательностью следил за собой. На тренировках чистый спортивный костюм. В быту – всегда отутюженные брюки, свежая рубаха светлых тонов, до блеска начищенные туфли. Всегда чистый, аккуратный, подтянутый.

Он не мог обходиться без бандитского новояза. Частенько подсыпал в разговор сальные слова. И при этом не возникало ощущения, что разговариваешь с существом грубым, безмозглым.

Как это ни странно звучит, но в нем угадывалось внутреннее благородство. Да, он был бандитом. Да, он убивал. Но разве знаменитые мушкетеры французского короля не дрались до смерти с теми же гвардейцами кардинала? Они ведь тоже убивали, вели разгульный образ жизни, любили женщин, власть и деньги. Но при этом считались благородными людьми – не только по праву рождения, но и по духу. И все потому, что они хорошо знали, что есть такое мужское достоинство и честь. Пыжик, похоже, знал об этом не понаслышке.