Лох был доволен, как слон. Еще бы, красоты природы, свежий воздух, полный багажник харчей. А под боком прелестная молодая жена – мечта любого мужчины, у которого хоть что-то болтается между ног.

На его сына Гвоздь даже не смотрел. Секс с мальчиками – с этим он пас. А вот лоховская женушка по этой части заинтересовала его очень. Кровь загорелась, душа раздулась, как мехи гармони. И деньги не нужны, лишь бы такую красотку осчастливить. Но ведь можно получить и то и другое.

Барыга даже понять ничего не успел, как оказался на полу под ногами Гвоздя. Кирпич в один момент подмял его под себя, заломал руки, связал их ремнем. Ломовик в два счета спеленал телку. Коробок занялся пацанчиком. Связал его, заклеил рот скотчем и спрятал в кладовку под замок.

Барыга барахтался под Кирпичом, пялил зенки на Гвоздя. Хотел видеть его лицо. Но мешала маска – натянутая до подбородка шапочка с прорезями для глаз.

– Вы кто… Мужики, вы кто?

Лох пытался строить из себя крутого. В его голосе звучали приблатненные нотки. Но это лишь веселило пацанов.

– Хрен в пальто! – рявкнул на коммерса Гвоздь.

И облизнулся, глядя на его жену. Телка лежала на спине. Юбка задрана до самых ягодиц. Он смотрел на ее ноги. И уже мысленно раздвигал их.

– Не, пацаны, вы не понимаете! – трепыхался барыга. – Вы не на того напали! Я под крышей у Бекаса. Он же с вас за все спросит… Давайте разойдемся. И я обещаю, никому ни слова…

– А ты и так никому ничего не скажешь! – криво усмехнулся Гвоздь.

В его руке щелкнул нож.

– Я отрежу тебе язык… – грозно пообещал он. – А потом…

Гвоздь присел рядом с женщиной, положил руку на голую ногу, провел ее вверх по бедру.

– Ты понял, что я сделаю потом!

Барыга задыхался от ярости и возмущения. Но ничего поделать не мог. Его жену могли трахнуть хором прямо сейчас, и он прекрасно это понимал.

– Не надо! – взвыл он. – Только не это!.. Что вам надо?

– Ну вот, сразу о деле! Сразу видно, деловой человек!.. Короче, с тебя сто штук баксов, и расходимся. А иначе…

Резким движением Гвоздь задрал юбку до самого пупка и стянул с женщины трусики. Она пыталась сопротивляться, но куда там. От ломовика не вырвешься.

– Отдам! Все отдам! – завопил барыга. – Только Марину не тронь!

– Вот это разговор! – кивнул Гвоздь.

Вернул юбку на место, поднялся на ноги. Теперь он смотрел на терпилу в упор.

– Значит, сто штук ты потянешь, да?

– Потяну! Но не сразу. Через два-три дня. Это очень большая сумма. Так сразу мне не собрать… Но у меня есть тридцать тысяч. Могу отдать прямо сейчас. И разойдемся…

– Прямо сейчас? – задумался Гвоздь. – Тридцать тысяч…

Это, конечно, не сто тысяч. Зато сразу. И без всяких проблем.

– Хорошо. Бабки на бочку. И расходимся.

– Мне сначала домой надо съездить, – сказал барыга. – Деньги дома, в сейфе.

– Ну вот, началось, – набычился Гвоздь.

– А разве это что-то меняет? Марина с вами останется. И Юра тоже с вами будет. Разве я не понимаю, что их ждет, если я не привезу деньги…

– И то верно… Значит, так. С тобой поедут мои пацаны. Привезешь тридцать… Нет, сорок штук…

– Сорок не получится. Честное слово, денег больше нет. Есть только тридцать… тридцать пять…

– Пусть будет тридцать пять, – ухмыльнулся Гвоздь.

С барыгой он отправил Малышка и Голыша. Велел им опустошить сейф коммерса. И если в доме найдутся золото и драгоценности, забирать все.

Сам же он занялся Мариной. Заперся с ней в спальной комнате.

Она лежала на кровати. Руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Юбка снова задрана высоко вверх.

– Да ты меня дразнишь! – гнусно засмеялся Гвоздь. – Если хочешь, так и скажи!

Марина в ужасе смотрела, как он приближается к ней. В глазах пылала ненависть. Но бандита это лишь раззадоривало.

– Вариант такой. Сейчас ты без базара раздвигаешь ноги. А я потом без базара оставляю тебя в покое. Ни один мой пацан тебя не тронет…

Вряд ли этот вариант устраивал молодую женщину. Но уж лучше быть с одним, чем обслуживать толпу безбашенных скотов. Она кивнула и закрыла глаза.

Гвоздь уложил ее на спину, сам развел ноги и без всяких прелюдий вошел в нее на всю длину…

Барыга вернулся часа через три. К этому времени Гвоздь уже два раза попробовал его жену и считал себя джентльменом от макушки до пят. Ведь он сдержал слово, не бросил телку на толпу. А то, что ей нравилось быть с ним, в этом он совершенно не сомневался.