– Очень разумно, – кивнула Джемма. – Я тоже уже давно собираюсь купить себе такой шиньон.

– Да, мужчины, слава Богу, не завивают волосы, – подтвердил Вилльерс.

– Некоторые завивают, – заявила Исидора. – Вот Сент-Олбенс, например, – могу поспорить, что он завивает! И губы красит помадой.

– Я не буду, – замотала головой Гарриет.

– А я бы вам и не позволил, – буркнул Вилльерс. – Раз уж решили сойти за мужчину, извольте делать все как полагается. То есть раз вы – мое творение, так слушайтесь меня.

Джемма рассмеялась.

– Творение по образу и подобию Вилльерса! Представляю, Гарриет, какой ты будешь иметь успех!

Гарриет закусила губу. Одна мысль о том, чтобы позволить Вилльерсу лепить из нее все, что ему заблагорассудится, была мучительна – особенно если вспомнить, как она пыталась соблазнить его.

Судя по всему, она была не единственной, кто хорошо помнил ту ночь. В глубине его бездонных черных глаз мелькнула насмешливая искорка. «Ты не посмеешь», – словно хотел сказать он. В конце концов, тогда, в карете, когда она поцеловала его, он решился на столь возмутительный поступок, что она была просто вынуждена дать ему пощечину. И в результате теперь ему известно, насколько она безнадежно старомодна и провинциальна – словом, типичная деревенская гусыня.

– Не обязательно же впадать в крайность, – проговорил он. – Почему бы, не одеть вас в платье – мы скажем, что вы престарелая тетушка Исидоры, приехавшая погостить в Лондон. Из вас получится замечательная дуэнья, и никто ни о чем не догадается.

В груди Гарриет всколыхнулась злость. Какой же она, была дурой, что пыталась соблазнить Вилльерса! Теперь он имеет полное право насмехаться над ней. Бенджамин был самым близким его другом – а она… что ее толкнуло поцеловать его? Хотела, чтобы муж наконец обратил на нее внимание?

Превратиться в престарелую, провинциальную тетушку? Ну, нет! Ни за что!

– Не думаю, что мне будет так уж сложно сыграть роль мужчины, – твердо заявила она. – Все, что от меня требуется, – это не забыть, по меньшей мере, раз в час поправлять спереди брюки, чтобы привлечь внимание к… хм… выпуклости, которую я пришью изнутри. – Она демонстративно опустила глаза и уставилась взглядом чуть ниже талии Вилльерса.

– Это удар ниже пояса! – возмутился тот.

– Именно! – поддакнула Исидора. – Именно – причем гораздо ниже!

– К счастью, я привез с собой своего портного, – объявил герцог. – Вам ведь нужно абсолютно все – от сапог до парика.

– Пусть с тебя снимут мерку, а я пошлю за всем этим в Лондон, – предложила Джемма.

– Мне еще нужно заехать в Берроу – предстоит заседание суда, в котором мне нужно участвовать. И только после этого я смогу отправиться в Фонтхилл, – смущенно объяснила Гарриет.

Брови Вилльерса взлетели вверх.

– Судья у нас в графстве – горький пьяница, – объяснила Гарриет. – Ничего не поделаешь, приходится его терпеть – старая традиция. Выпьет бренди и спит весь вечер, а я выполняю за него обязанности судьи. Иначе нельзя: если его разбудить, он отправит на каторгу всех подряд – вне зависимости от того, виновны бедняги или нет.

– А что же нынешний герцог?

– Ему еще одиннадцати нет. И он живет и учится в Итоне. Так что все дела герцогства лежат на моих плечах – я поклялась сберечь его для своего племянника, – объяснила Гарриет. – А это означает, что мне приходится присутствовать в суде. И я буду делать это до тех пор, пока молодой герцог не достигнет совершеннолетия или не представится случай сменить судью.

– Тогда я дождусь твоего возвращения, – согласилась Исидора. – А пока напишу письмо мужу – дам ему знать, что собираюсь поехать в гости к Стрейнджу.

– Как мне нравится ваш план… он такой забавный! – пробормотал Вилльерс.

– Нет ничего приятнее, чем очертя голову сделать какую-нибудь глупость, – сказала Джемма. – Ты же сам в этом участвуешь, Вилльерс. И тебе это нравится!

– Один тот факт, что вы, ваша светлость, вынуждены лежать в постели, оправляясь от раны, полученной на дуэли, уже сам по себе говорит о том, что склонность к безрассудным поступкам у вас в крови, – с ехидцей в голосе заметила Гарриет.

И улыбнулась, заметив, как прищурился герцог – и как округлила глаза Джемма.

Это была какая-то новая Гарриет.

Не вдова.

Не нудная… и уж точно не скучная.

Это была какая-то незнакомая ей самой Гарриет – необузданная, смелая, Гарриет, способная на любое безрассудство; Гарриет, для которой жизнь – вызов, а отнюдь не поражение.

1 февраля 1784 года

Суд графства

Герцогство Берроу