«Убийца, — сказала я, — кто же еще. Иза была у меня под утро, вместе с убийцей. Они хотели убедиться, что я ничего не слышала».

Пиль повторил свой совет в чрезвычайно настойчивой форме. Я не захотела, чтобы его секретарша вызвала мне такси. Я не хотела домой. Я не могла. Я бы не смогла встретиться с Лучией. Пока нет. В моей голове было так много всего. Я должна была прежде разобраться с этим.

Больше часа я бродила по улицам, по одной — вверх, по другой — вниз, и ничего не видела перед глазами, кроме этой картины. Роберт за рулем, обе руки бессильно лежат на коленях. Почему должен был он, чтобы умереть, разыскать себе это Богом забытое место? Почему он просто не пошел в свой кабинет или в подвал?

Он же должен был взять «кольт» из подвала. Или взял он его уже раньше? Когда? Тогда, когда решил расставить все точки над «i»? Так он выразился тогда, в присутствии Сержа — расставить все точки над «i».

То, что проносилось в моей голове, было слишком много для одного раза, слишком хаотично. Я слышала, как Волберт снова спрашивал, не был ли Роберт левшой. И после, когда он хотел построить для меня «золотой мост»: «У Вас нет чувства, что все это могло произойти именно так?» И я слышала свое энергичное отрицание в обоих случаях.

НЕТ! Проклятье! Абсолютно исключено!

И это не было мнением сумасшедшей. Паранойя, мания преследования, комплот против Роберта и меня. Нет! Это были факты. Я не довела Роберта до смерти, потому, что Роберт не сам себя убил. Такого он не мог мне сделать. Они это только так инсценировали.

Голос Роберта блуждал в моей голове. «Мне тебя очень жаль, но я больше не могу, Миа». Я действительно порядком его измотала, и, несмотря на это, в его голосе была мягкость.

И какой, напротив, иной голос, я слышала тогда под утро. «С того, чем она накачалась, мы оба могли бы целую неделю гулять».

Это было именно то! Мне стало жарко. Я нашла доказательство, стопроцентное доказательство.

Они ничего не знали о «специальных» напитках и мультивитаминных препаратах. Они не рассчитали того, насколько заботливым был ко мне Роберт и этим себя выдали. Почему до меня это сразу не дошло, когда Волберт со мной конфронтировал? Что ж, не всегда держишь все наготове. Но теперь у меня все было под рукой, теперь мне не хватало только мужчины к этому голосу. А Хорст Фехнер был мертв.

Мне не хотелось думать, что Волберт мне солгал. Но я не могла себе также представить, что Иза за несколько недель нашла себе мужчину в замен, который готов был ради нее еще и убить. Так быстро это не делалось. Я что-то недоглядела. Я должна была чего-то недоглядеть. Может быть какой-нибудь клиент из этого бара во Франкфурте.

Наконец я зашла в одну телефонную будку и позвонила Сержу. Я не знала точно, где я находилась. Так Серж не мог за мной приехать, и я поймала проезжавшее мимо такси. Потом я стояла перед задним входом в «Сезанн». И я снова видела себя, выходящей из этой двери вместе с Робертом.

Когда Серж мне открыл, я чувствовала себя уже в некотором роде увереннее. Я была голодна, впервые за много дней действительно голодна. Серж поджарил мне пару яиц и заварил крепкий кофе. Во время еды я доложила ему, что выяснилось во время сеанса у Пиля. Но до своих заключений мне дойти не удалось.

Сначала Серж слушал меня молча и более или менее спокойно. Потом он разнервничался на глазах и перебил меня. «Черт побери, Миа, Пиль прав. Тут что-то не так. Ты должна идти в полицию. Я только один раз звонил Роберту. Это казалось мне идиотством, понимаешь? Он же сразу узнал мой голос, и он годами знает Биллера. Я думал, что второй звонок ты взяла на себя».

Когда бы это, и с какого аппарата? Он же все время был рядом со мной. Это я оставила его наедине с телефоном, а не наоборот. Он даже немного завелся, когда я обратила на это его внимание.

«И что теперь?», — спросил он.

«Если бы ты меня не перебивал, — сказала я, — мы бы уже дошли до этого».

«Извини, — пробормотал он и выглядел при этом и вправду подавленным. — Я могу представить, как ты сейчас себя чувствуешь. Ты действительно не облегчала Роберту жизнь. В конце концов, ты этого никогда не делала, а в последние недели, вероятно даже немного переборщила, но тем не менее…»

Он оборвал себя и, помотав головой, продолжал дальше: «Я бы никогда не подумал, что он выпустит себе пулю в голову. Или ты лжешь, Миа?»

Внезапно он снова стал недоверчивым. «Кто-то же ему позвонил. Кто-то назначил ему эту встречу. Он должен был говорить с Биллером».

По крайней мере, он знал, кто такой Биллер. И он был, наконец, готов объяснить мне это. Теперь ему уже не надо было бояться, что Роберт из-за этого будет делать ему упреки.

Странная личность, говорил о нем Роберт, такой тощий, что когда-нибудь не сможет нести собственную плоть. Роберт познакомился с Биллером на бирже много лет назад. В то время Билллер еще работал в качестве маклера по финансам и экспертом по вложениям. Потом он все больше и больше зациклился на иностранных бумагах и вытягивал на сомнительных сделках деньги из своей клиентуры.