Куда это меня занесло?

При нашем приближении диспетчер на секунду отвлекся от пасьянса, принял из рук "спеца" чип и после минуты возни вернул его со словами: "Добро пожаловать на Селену-5". Парень явно был не в курсе моих проблем.

А кто - в курсе? Десятки, сотни людей ходили по коридорам, в одиночку и группами, стояли, суетливо толкались, неторопливо разговаривали, громко спорили. Почти никто не смотрел на меня больше одного раза. Конвоиры даже не надели на меня наручников, мы просто шли. А куда отсюда денешься?

Бросилось в глаза то, что "спецам" не потребовался провожатый, они достаточно свободно ориентировались в хаотическом расположении станционных служб. В крохотном закутке, где воздух был чуть более спертым, а освещение менее ярким, конвоиры передали меня вместе с чипом помятой личности в пародии на полицейский прикид, развернулись и ушли. Игра в "Планетарный Контроль" продолжалась.

Интересно, есть ли здесь настоящая полиция? Скорее всего - нет, только частная охрана

Этот тип внимательно изучил содержимое чипа, пару раз глубокомысленно хмыкнул. Повозился с устройством, напоминающим банковский аппарат, и протянул мне пластиковую идентификационную карточку оранжевого цвета. Потом долго и нудно зачитывал правила поведения для таких, как я. Он считал, что я здесь буду контрактным рабочим.

Мысли вяло обтекали руины здравого смысла.

Очаровательно. Теперь мне полагалось перебеситься на свободе, пытаться спорить с этим уродом или, еще лучше, устроить дебош. Жаркая волна ненависти всколыхнулась в груди и накрыла мир красной пеленой, я три раза глубоко вздохнул и пообещал зверю другую добычу. Позже. Истерик не будет! Я буду действовать системно, я найду выход, который они проглядели, а если нет… То им же хуже. Я буду мстить, и сделаю что-то страшное (жестокие видения промелькнули перед глазами длинной чередой). Например, пущу вакуум в эту консервную банку. Учитывая их представления о безопасности (тут я вспомнил отрытый гермошлюз), сделать это будет не сложно.

К тому моменту как дежурный определил меня в комнату 8 блока 672 (крохотный закуток с койкой, столом и стенным шкафом, общий санузел - в конце блока), план дальнейших действий более-менее оформился у меня в голове. Я буду плыть по течению, наблюдать и запоминать, пока эта головоломка не станет понятной, как детская игрушка. Мне нужно дать имя своему врагу, узнать, кто скрывается под емким понятием "ОНИ". Очень удачно, что я ничем не нарушил образ простого работяги. Что бы ни было написано в моем чипе, люди должны видеть перед собой простоватого и не отягощенного интеллектом парня, которому просто не повезло с Контролем. Тот, кто понимает истинное положение вещей, выдаст себя излишней осторожностью или неоправданными ожиданиями. Так я их и узнаю.

Меньше суток потребовалось Директору, чтобы выяснить судьбу пропавшего курсанта во всех подробностях, включая название корабля, на котором он улетел, и пункт его назначения. Еще полдня потребовалось на то, чтобы заполучить копию решения Планетарного Контроля и убедиться, что опекуны и единственные родственники Джона Рейкера ничего не знают о судебном деле, заведенном на их подопечного. Нарушения были на лицо. Нарушения были столь вопиющи, что не укладывались у Харпера в голове.

–  Как они собирались скрыть ТАКОЕ? Да их любой судья закатает лет на двадцать, наплевав на адвокатов. Это же, считай, сговор с целью работорговли, преступление федерального уровня!

–  Примитивно мыслишь, - в голосе Директора не было ни тени юмора.
– Для того чтобы их за что-то судить, надо знать, что именно они сделали. Полиция не ведет слежку за чиновниками Контроля, это глупо. Предполагается, что две конторы просто обмениваются всеми требуемыми документами по почте. Достаточно всего лишь "забыть" отослать извещение, и те, кому надлежит реагировать на нарушения, просто-напросто ничего не узнают. Полиция будет искать Рейкера на Тассете до скончания веков. Они не учли, что интерес может возникнуть ВНЕ системы, - Директор холодно улыбнулся.
– Я не стал рыться в бумажках, я просто расспросил нужных людей.

–  У нас на руках неплохой компромат, - заметил Харпер.

–  На двух-трех мелких чиновников. Тебя это устраивает?

–  Нет.

–  В таком случае, рассматривай эти бумаги как плацдарм. Теперь у тебя есть, что предложить собеседнику, помимо наших умозаключений.

Ящер растянул сухие губы в улыбке, за которую он, собственно, и получил свое прозвище.

–  Посмотрим, так ли крут сенатор Линдерн, как об этом трещат щелкоперы.

Услышав от подчиненного вульгарных сленг, Директор поморщился, но одергивать его не стал. Что поделаешь! Глава Академии завел немало полезных связей в самых неожиданных уголках Вселенной, но вот радикальные политики в число его знакомых не входили, а бросить открытый вызов одновременно могущественнейшей Корпорации и Планетарному Контролю мог только ОЧЕНЬ радикальный тип. Приходилось полагаться на знакомых Ящера. В их ситуации один анархист был ценнее дюжины добропорядочных граждан.

Харпер отправился на встречу на такси, надев единственный строгий костюм, имеющийся в его гардеробе. Декан знал, что в пиджаке с галстуком становится похож на жертву криогенных экспериментов, однако поговаривали, что сенатор Линдерн обидчив и злопамятен до невероятности, чрезвычайно разборчив в одежде и не прощает пренебрежения к собственной персоне.

Нил Линдерн начинал с карьеры юриста и сделал себе имя на исках граждан к корпорациям. Удачно закончив несколько громких дел, преуспевающий адвокат решил попробовать себя в политике. Декан помнил слух, что смена профессии, де, была для Линдерна не совсем добровольной: кто-то из раздосадованных проигрышем ответчиков намекнул ловкому сутяге, что легких дел у него больше не будет. Флер защитника справедливости, импозантная внешность и риторика на грани фола быстро сделали его любимцем мелких телеканалов. Видимый недостаток средств Линдерн компенсировал бешенной активностью: последние десять лет ни одна значимая протестная акция не обходилась без его участия. Или это значимыми становились лишь те, за которые брался Нил Линдерн - Белый Шакал? На одном таком мероприятии Харпер и познакомился с девицей, работающей в офисе сенатора.