Открывая совещание, Жуков сначала поздравил генерала армии Конева с присвоением ему звания Маршала Советского Союза. Генералы пожали Коневу руку и тепло поздравили его.

Затем Жуков сообщил, что президент США Рузвельт наградил командующего 52-й армией генерал-лейтенанта Коротеева за отличные действия при освобождении Корсунь-Шевченковского «Крестом за заслуги».

После этого маршал Жуков коротко подвел итоги закончившейся битвы, сказав, что с ликвидацией гитлеровских войск противник был повсеместно отброшен от Днепра, а гитлеровский план создания новой оборонительной линии по берегам Днепра провалился. На участке фронта, где действовала группа армий «Юг», была пробита брешь шириной до ста километров, а 8-я гитлеровская армия расчленена. Противник оказался не в состоянии закрыть эту брешь силами группы армий «Юг».

Затем маршал Жуков остановился на списке потерь, понесенных германским командованием. Правда, в этом списке были указаны лишь основные цифры.

Всего в котле было убито и ранено 55 тысяч фашистских солдат и офицеров, 18 200 человек взято в плен. Противник потерял все вооружение и боевую технику.

Вне котла, на внешнем фронте, погибло и было ранено 27 тысяч солдат и офицеров…

Известие о победе Советской Армии в Корсунь-Шевченковской операции облетело весь мир и по радио донеслось до Германии.

Однако гитлеровское правительство не отважилось рассказать правду о своем поражении немецкому народу. В течение трех недель оно вообще молчало о том, что под Корсуней существует котел, и лишь в сводке вермахта от 9 февраля 1944 года было коротко, без всяких цифр, сообщено, что «в районе западнее Черкасс… восстановлена связь с крупной немецкой группировкой, которая целую неделю была отрезана…».

Гитлер наградил генерал-лейтенанта Либа «Дубовыми листьями» к Рыцарскому кресту, а группенфюрера СС Гилле — «Мечами» и «Дубовыми листьями».

Словно хорошие друзья, как будто и не было событий 17 февраля, оба генерала сидели рядом с гауптштурмфюрером СС Леоном Дегрелем в президиуме так называемой «международной пресс-конференции», специально созванной в Берлине.

— Находясь в окружении, мы все время чувствовали себя господами положения! — заявил на пресс-конференции генерал-лейтенант Либ, а присутствовавшим там журналистам ничего не оставалось, как сообщить об этом своим читателям.

Группенфюрер СС Гилле говорил о собственных «заслугах» в одержании этой «победы».

Леон Дегрель умолчал о действительных событиях, происходивших в котле.

Ссылаясь на заявление «живых свидетелей», корреспондент газеты «Фелькишер беобахтер» писал в своей статье «о победоносном завершении плана прорыва», а пресс-конференцию окрестил «прорывом правды сквозь ложь и фальсификацию».

Однако история знает истинную правду.

В начале марта войска 1-го и 2-го Украинских фронтов начали новое запланированное наступление и в течение этого месяца продвинулись более чем на триста пятьдесят километров в западном и юго-западном направлениях.

Советская Армия расчленила группу армий «Юг» на две части, которые практически потеряли способность к самостоятельному маневрированию и с трудом смогли соприкоснуться лишь за Фокшанами. Одна часть была прижата к Черному морю, а другая отброшена к Карпатам.

В результате уничтожения в ходе Корсунь-Шевченковской операции группировки Штеммермана и гитлеровских войск, посланных на ее вызволение из котла, были созданы благоприятные условия для дальнейшего наступления советских войск.

Виктор немного приподнялся, опираясь на локти, и выплюнул снег, набившийся ему в рот при падении. И вот он лежит среди снежной ночной пустыни, прислушиваясь к шорохам, которые доносит до него сильный ветер. Где-то рядом должны валяться обломки машины, подорвавшейся на мине, той самой машины, на которой он, Виктор, вместе с шофером Васей наездил не одну сотню километров по грязи и под дождем, в пыли и под жарким солнцем. В поездке Виктор, как обычно, сидел на заднем сиденье, стараясь привести в действие мощную говорящую установку, попросту говоря МГУ, поврежденную сегодня утром осколком фашистского снаряда, а где-то впереди, слева или справа от дороги, их дожидались товарищи и вместе с ними майор Кипиани.

Внезапно послышался шум автомобиля, и Виктор сначала подумал, что приближается советская машина, а потом вдруг решил, что движется колонна гитлеровских машин. Шум то приближался, то удалялся. От охватившей его усталости Виктор опустился на землю, уткнулся головой в ладони. Все тело страшно болело. Вскоре в гудение моторов вплелось татаканье пулеметов и уханье минометов. Казалось, что в ту февральскую ночь 1944 года кольцо окружения вокруг города Корсунь-Шевченковский начало сжиматься.

С большим трудом Виктор встал на ноги. Ломило все тело, но ранен он не был. Виктор огляделся по сторонам, чтобы сориентироваться и решить, в какую сторону идти. На горизонте, освещаемом время от времени заревом боя за город, он рассмотрел силуэт дома, неподалеку от которого располагалось их подразделение. Виктор направился в сторону холма. Время от времени, когда где-то поблизости раздавался выстрел, он останавливался, хватаясь за пистолет, и прислушивался, а затем снова шел дальше. Земля была неровной, и Виктор осторожно переставлял ноги. Ветер бросал в лицо колючие хлопья снега, поэтому приходилось сильно щурить глаза.