Атаки рыцарской европейской конницы на рядах янычаров захлебывались, так же как персидские кызылбаши [390] не могли прорвать строй янычар. Боевое товарищество у них было изумительно крепкое, несмотря на то что это были ребята не только из самых разных областей, но даже из разных этносов. Сербы, болгары, греки, македоняне, албанцы, валахи, то есть румыны, — все могли попасть в янычары, надо было быть христианином, обращенным в ислам. Потом-то они уже стали жениться, семьи заводили, но ночевали у себя в казармах (только с отпускными ходили к женам) и ели из общего котла и представляли надежнейшую и вернейшую силу султана.

Но и без флота нельзя. Раз уж они вышли на Средиземное море, то нужен был флот. На флот набрали авантюристов по всему Средиземному морю. Это были и итальянцы, и греки, и берберы, приезжали, понимаете ли, и датчане, норвежцы, которые нанимались в турецкий флот, а поскольку у них не было ni foi, ni loi (то есть ни веры, ни закона, ни совести — ничего), то они охотно переходили в мусульманскую религию. Они вообще не имели никакой веры, и христиане были, так сказать, механические.

И они образовали корсарский, пиратский флот на Средиземном море, который свирепствовал так, что Испания дрожала, Франция еле-еле держалась, берега Италии постоянно подвергались нападениям, и плавание по Средиземному морю было делом очень сложным. До ХIХ в. существовали эти корсарские города — пираты, базировавшиеся на Тунис, Алжир, Оран и другие порты, вот здесь (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. ред.), ну и, конечно, на порты Востока.

Наиболее знамениты были два полководца. Один носил название Барбаросса — «рыжая борода», Хайреддин его звали, а по происхождению он был грек с острова Наксос. А другой назывался Еульдж Али, происхождение его темное, кажется, из берберов, он был знаменитейший полководец. Его переименовали из Еульдж, то есть «мародер», в Клыч Алич то есть — «меч». Но вообще-то он был самый натуральный мародер, хотя и исключительно талантливый адмирал. Испанский, венецианский, имперский флот, папский флот терпели поражения от этих головорезов.

Вот так создался османский этнос, с турецким языком в основе, из совершенно разноплеменных субстратов. Объединяющим здесь была военная судьба, государственная судьба и политическое подданство при внешнем признаке — обязательной вере в ислам. Но проверять этих людей, конечно, никто не мог. Они говорили, что они — мусульмане, но вино — пили, водку пили, вообще говоря, особенно за ними никто и не следил. Во время своих удачных походов они набирали огромное количество невольниц, которых делали своими женами, а их дети от этих разных невольниц пополняли армию.

Таким образом, Турецкое государство из маленького княжества вокруг Бурсы превратилось в европейскую державу. Вот они турецкие владения (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. ред.): Марокко нет, превратилось в совершенно новую державу, называемую Турцией или на их языке Высокая Порта. Сами себя они называли не турки, а муслим (мусульмане). А турками считалось туркменское население внутренней части Малой Азии, где были два или даже три мусульманских государства, завоеванных этими османами довольно поздно — в XV в., уже после того как они захватили Константинополь.

Причем, надо сказать, что настоящие турки сопротивлялись этому завоеванию со страшной силой. И когда их подчинили, то их тоже заставили служить в войске, но в качестве неполноправных, легковооруженных вспомогательных воинов — акинджи, которые употреблялись, так сказать, для посылок, для грабежа, для рейдов каких-то, для производства работ, транспортировки или земляных работ, когда нужно было. То есть их эксплуатировали и их не уважали.

Эти турки, которых мы называем османами (а они себя — муслим), — это был совершенно особый этнос. Он прошел все фазы этногенеза, о которых мы говорили, за исключением фазы обскурации. Он дошел до инерционной фазы. Вот тогда,

— когда внутренняя пассионарность этих потомков первоначальных богатырей и ренегатов была растрачена;

— когда это все было разбавлено огромным количеством европейских авантюристов, поступавших на службу к турецким султанам и тоже менявших свою религию, которой у них, вообще говоря, и не было, — становившихся турками;

— когда османское хозяйство разваливалось от неудачных войн с Россией. (Это была единственная страна, которая побивала турок. Австрийцев и итальянцев турки били, как хотели, а наши захватили Крым и побережье Черного моря.)