Во время акматической фазы, когда все убивали друг друга, ради чести, славы, богатства, ненависти, злобы, природой заниматься было некогда. Когда оказалось, что человекоубийство — дело рискованное, потому что можно получить сдачи и могут тебя убить и лучше от этого отказаться, то силы большинства населения направились по линии наименьшего сопротивления — на беззащитную природу. Тогда сложилась теория прогресса, что природа имеет безграничные возможности и что наше дело только взять их.

Вот тогда американские колонисты стали обрабатывать песчаные холмы, тогда еще не песчаные, а поросшие субтропическим лесом, очень красивые — холмы Вирджинии, Каролины и вплоть до Миссисипи и Луизианы. Эта местность называется Диксиленд, и была она кусочком рая на земле. Климат там не очень жаркий, потому что холодное течение, которое отделяет Гольфстрим в сторону Америки, снижает зональное воздействие Солнца. То есть эти очень южные страны. Нью-Йорк, как вы знаете, северный город, он какому городу у нас по широте соответствует? Кто знает? (Из зала звучит ответ. — Прим. ред.)

Точно — Батуми. А поскольку там такой жары нет, там росли великолепные леса, полные дичи. Там индейки водились дикими, их приручили и потом развели в Старом Свете. Там были олени. Там можно было жить небольшой легкой охотой, пропитывая себя, совершенно безопасно, не испытывая опасений, что может быть голод. Индейцы, которые там существовали и приспособились к местным условиям, разводили маис, который вполне обеспечивал им существование.

Но когда туда пришли европейцы, они увидели, что на этих богатых землях можно сажать хлопок. А хлопок, это, вы знаете, — «белое серебро». Это то, что завезли в Англию, там вырабатывали хлопчатобумажные ткани и затем везли по всему миру. Это было дешевое средство обогащения. Для того чтобы возродить хлопковые плантации, потребовались работники. Рабочих сначала брали в Англии, из числа бедных. Законы против бедных в Англии действовали, бедность считалась преступлением. Нормальный человек обеднеть не может, с чего он обеднеет? Если у него есть участок земли, он всегда прокормится. А если у него его нет, значит, он его пропил. Значит, пожалуйста — на плантации!

Были белые рабы. Но это продолжалось недолго, потому что англичане — народ достаточно энергичный (были в то время) и предпочитали сами уезжать в Америку, а не чтобы их увозили в кандалах. И тогда началась работорговля, стали ловить несчастных негров, привозили их в Америку и заставляли работать до упаду.

Все теории в отношении использования рабов существовали в Южных Штатах Северной Америки. Одна состояла в том, что купленного негра надо заставлять работать, чтобы он успел окупить затраченные на него средства, а потом — пусть умирает. А была другая концепция: что надо создать ему лучшие условия существования, чтобы он жил, работал долго, пусть не так интенсивно, но он количеством проработанных дней покроет и, пожалуй, даже втрое покроет затраты. А если у него окажутся еще и дети, так тем лучше. Но так как дети-то у негров ценились тем более, чем они были светлее, то хозяин не жалел своих сил на то, чтобы сделать своих рабов более светлыми. А если у него, так сказать, не хватало этих возможностей, то он всем гостям, которых приглашал к себе на гасиенду, предлагал, так сказать, оказать ему эту услугу и получить светлых рабов. То есть американцы, выходит, обратили рабство своих собственных детей.

Для природы результат был плохой. Дорст в своей книге «До того, как умрет природа» приводит следующие данные: для того чтобы смыть 10 квадратных сантиметров гумуса, требуется в лесу около 1500–1800 лет. Сколько лет потребуется в степи, данных я уже не помню. При плотном земледелии совсем немного, — несколько десятков лет. При монокультуре десяти лет достаточно, чтобы оголить основные породы и превратить богатейшие местности в песчаные бесплодные земли. И это проделали американские рабовладельцы с той страной, которой они овладели.

Вот вам последствия миграции, которые до сих пор в Америке не исправлены. При всей своей технике они не могут вернуть тот ландшафт, в который они приехали 200 лет тому назад.

Или в Южной Америке испанские конквистадоры, убивавшие большое количество индейцев, грабившие их храмы, переливавшие их золотые и серебряные изделия, для того чтобы в слитках отвезти золото в Испанию, действительно, были людьми отнюдь не добрыми и причинили большое количество страданий. Но гораздо больший ущерб природе принесли их довольно гуманные потомки, которые устраивали хозяйства капиталистического типа — гасиенды — на завоеванных землях.

Испанцы изменили биоценозы Латинской Америки: они привезли туда коров и лошадей, они привезли железо, то есть дали индейцам железные орудия, привезли ослов, развели мулов. То есть индейцы, не имевшие транспорта, получили возможность и ездить верхом, и перевозить тяжелые грузы на вьючных животных. Они привезли туда из Аравии кофе, устроили кофейные плантации. Мяса там было такое количество, что Венесуэла и Аргентина превратились в мировых поставщиков мяса.

Но для того, чтобы развести кофейные плантации или потом каучуковые, потребовалось уничтожить сельву. А сельва и так сильно потерпела и пострадала еще со времен первоначального заселения индейцами. Та страшная сельва, описание которой вы можете прочесть в любой книжке географа соответствующего направления, та сельва — тропический лес Амазонии и Юкатана, в котором нельзя жить из-за обилия вредных насекомых и невероятного климата (жара с влажностью).