Поле это самое я привык (по школьным своим знаниям, которые весьма устарели) трактовать в виде кругов вокруг какого-то определенного предмета. Но дело не в этом. Я не хочу сейчас рисовать. Я хочу только сказать, что поле состоит из таких силовых линий, которые не стоят спокойно. У нас ничто в мире не стоит спокойно, а находится в движении — это можно сказать без ошибки. Но какого рода движение здесь имеет место? Мы знаем три вида движения: поступательное, вращательное и колебательное. Так вот здесь мы видим у этносов вот это самое поле, которое есть вокруг каждого предмета: вокруг этой указки, вокруг этого дома, вокруг всей нашей Земли, вокруг каждого из нас. И это поле можно измерять, можно фиксировать и уже сейчас есть такие приборы. Только нужно, чтобы кто-то из историков этим занялся.

А если так, то тогда мы можем сказать, в чем же различие этносов, в чем различие тех настроев, о которых я говорил в начале лекции. Очевидно, в частоте колебаний поля, то есть в особом характере ритмов различных этнических групп. И когда мы чувствуем своего — это значит, что его ритм попадает с нами в унисон, а когда ритмы в унисон не попадают, нам кажется, что он — чужой для нас. Мы это ощущаем, но это не сам феномен, а его проявление. Вот почему этнос есть явление природы. Он есть! Он существует! Это не просто ответ, но факт. Это та реальная форма жизни, при которой только и в состоянии существовать вид Homo sapiens. Вне этого он превратится в эндемика, [177] то есть займет какую-нибудь одну котловину на всей Земле, и там только и будет находиться и добывать себе скромную пищу. А благодаря тому, что этносы способны адаптироваться в разных ландшафтах, способны приспосабливать к себе окружающую среду (иногда ломая ее, а иногда, наоборот, находясь с ней в контактах, при которых можно взаимно существовать) — вот это и есть качество той энергии живого вещества биосферы, которое проявляется в эффекте пассионарности.

Эта энергия дает нам сопричастность всей природе Земли. Мы уже не являемся оторванными от нее, как какой-нибудь росток, мы уже чувствуем, что не имеем права бороться с природой, а должны в ней жить и быть к ней сопричастны.

Вопрос об охране природы, которым я закончу сегодняшнюю лекцию (я уже много сказал), стоит сейчас очень остро. Потому что совсем недавно существовал способ уничтожения природы, подкрепленный своей теорией. Теория очень простая: в мире есть полезные и вредные живые существа.

Почти все индейцы Северной Америки жили до прихода европейцев в составе биоценозов. Количество людей в племени определялось количеством оленей. Внесение изменений в законы природы они считали порчей природы. По мнению индейцев, природа находится в зените совершенства, потому что Великий дух Гитчи-Маниту создал в мире все нужным и равноправным. Природа их кормит, отдает излишек богатств, а этнос диктует своим членам не требовать от нее сверх положенной меры. Можно убить себе в пищу прирост стада копытных, но без ущерба для них. Охота была для племени общественным делом, и любое самовольство жестоко наказывалось.

Индейцы сиу утверждали, «что Дух земли творит, то неделимо; со всем сущим нас связывают узы родства». Эти слова приводятся в книге американца Дугласа. [178] Но, увы, история полезна только тем, кто ее выучил. В обратном случае обывательский «здравый смысл» провозглашает губительную концепцию покорения живой природы.

Американцы считали, — надо взять всё полезное, истребить всё опасное или могущее стать опасным. Это точка зрения, с которой европейская цивилизация вползла в XX век и за которую сейчас уже мы с вами отдуваемся.

В действительности же правы были индейцы: всё связано цепями биоценоза, из одного элемента переходит в другой, и нарушение этих биоценозов, даже путем полного истребления вида, наносит непоправимый ущерб биоценозу в целом. И живая система превращается в косное вещество.

Так европейцы в Америке убивали «вредных» хищников, сокращавших поголовья «полезных» оленей. В результате поголовье оленей, среди которых стали свирепствовать болезни, резко уменьшилось. Кроме того, их безрассудной и бесконтрольной энергией, или пассионарностью, были уничтожены не только растения и животные, но и индейцы, сумевшие обрести экологическую нишу в биоценозах. Они погибли, как и братья их меньшие, потому что их отнесли к составной части природы, подлежащей переделке.

Мы все помним историю курорта в американских Скалистых горах, где было много комаров. Американцы провели опыление ДДТ и уничтожили свыше 80 % комаров, но вместе с ними мелких животных, земноводных и т. д. Остались одни комары, они адаптировались к этим реалиям и стали кусать отдыхающих еще больше. Курорт закрыли.

Кто читает фантастику? В одной книге там фигурирует героиня — так вот она перестала есть овощи, потому что считала, что это живые существа. Не буду пересказывать всю книгу, но это привело к тому, что существовавшие ранее цепи взаимодействий стали обрываться. Паук не мог поймать муху и т. д. В результате была нарушена взаимная цепь убийств и воскрешений, — цепь, благодаря которой существует биосфера Земли.

Я кончил.