Гримаса отвращения!!

— Несчастные люди!.. Полчища тараканов!..

Я, знаете ли, не люблю, когда со мной говорят о бомбах, огне, пожаре! Нет уж! извините! Я его болтовню разом пресек!..

— Вы слишком много говорите, господин Состен!.. на мой взгляд… и ничего не слушаете! Подите-ка сюда, уважаемый метр!

Затаскиваю его в подъезд, чтоб он меня выслушал, черт возьми! болтун проклятый!.. А то думает, он один такой интересный!

— Меня разыскивают!.. Вы слышите?.. Разыскивают меня!., господин Состен!..

Сообщаю ему с глазу на глаз…

— Меня разыскивают, вы понимаете?., гонятся по пятам, дорогой Учитель!., господин китаец! понятно вам наконец? Убийца я!., убийца! Я должен скрываться!.. Меня ищут!

— Вас?.. Вас разыскивают?

Ха! Он покатывается со смеху! Вот потеха! То-то развеселил!.. Захлебывается от смеха.

— Да вы пьяны, молодой человек! Несомненно! Пьяный бред… Ах! поэт! поэт! вы пьяны!.. Вам же хуже! вам же хуже!

Вот и весь ответ.

— Я ничего не пил!., и ничего не ел!..

Я возмущен! Если кто-нибудь из нас бредит, так это он!

— Тем более!.. Тем более!.. Слушайте меня! Теперь он меня тащит. В подъезде оставаться не желает. На улице он сразу припустил… семенит ногами под сутаной… бегом почти что!.. Стрэнд… Чаринг… От вокзала вниз по Вильерс-стрит… которая к Темзе спускается… Вокзал Чаринг-Кросс аккурат над ней… Бары цепочкой один за другим… весь склон в кабаках… «Джинджа»… «Три лебедя»… «Стар»… «Веллингтон»… все бок о бок, аркада перед каждым… Он устремляется в «Сингапур», салун перед самым туннелем… Заведение это у меня, как сейчас, перед глазами, кремовое все с мозаичным орнаментом… потолок в гирляндах… светящиеся искусственные цветы… и здоровенное пианино механическое, завывающее, как ураганный ветер, не смолкающее ни днем, ни ночью, громыхающее на всю Риджент-стрит до самого берега, тормоша и сотрясая всех пьянчуг за стойками, а те откликаются цимбалами рыганий, ракетами икоты, высыпают, пританцовывая, выкатываются вон, и пошло-поехало! раскачиваются, поклоны отвешивают от тротуара к тротуару! Тротуары липкие, кругом смола и копоть, асфальт черный осклизлый… не видать ни зги… пьянчуга растворяется в тумане. Он с реки накатывает, душит… в кабаке тоже муть непроглядная, освещение требуется ярчайшее… стойка с электрической подсветкой, донышки бутылок горят… Все приходится освещать!.. Официантки и те освещены, в волосах у них лампочки махонькие… Состен тут, сразу видно, завсегдатай… здоровается направо и налево.

Усаживаемся за столик под самой большой люстрой… Хм! гляжу, он снова нахмурился… Что-то не так…

— Осторожно! — говорит… — Официантка!.. Подозрения его обуревают. Заказывает:

— Две содовых, красотка!

— Два пенса! — отвечает она.

— Одолжите два пенса!..

По счастью, они у меня есть! Он меняет тему разговора.

— Я, знаете, по-английски, как свинья, говорю!.. Тут я вам уступаю, согласен!., никак не могу эти их звуки межзубные выцедить…

Его английский напоминал мне Каскада, тому тоже эти «the» не давались!

— И заметьте, молодой человек! дело не в отсутствии практики! Я без малого тридцать пять лет с англичанами общаюсь!., со всякими без разбору!.. С добрыми! с несносными! с распрекрасными! богатыми! богатейшими! веселыми! грустными! набобами! бродягами и все такое прочее!., под разными небесами! на всех широтах! и все они мне тычут свое «the»!.. Это уж не сомневайтесь! Хоть в Индии! хоть в Китае! хоть в Малайзии! хоть здесь!.. И что ж? твою мать! хоть тресни!.. Ни «thou»!.. Ни «the»!

— Я думаю по-французски и произношу по-французски!.. Я говорю только по-французски!.. Любите меня таким, какой я есть! ничего не попишешь!.. Я никогда их языка не выучу!.. Он со мной не в ладах!.. Да!.. Не в ладах!.. То ли дело хинди! Тут уж извините! Я преклоняюсь перед ним! это матерь всех языков! Это совсем другое дело! Это предок… Хотел бы я, чтоб вы меня послушали!.. У меня санскритская душа!., фибры санскритские!.. Я посвященный!.. Это совсем другое дело! ах! как я говорю на хинди! будто на родном!

Он наклоняется к самому моему уху, чтоб никто не слышал, но орет при этом трубно — из-за пианино… которое, думаю, с улицы слышно было!., играло оно «Вальс для милых дам»… цимбалы и гроза! громовые раскаты! Мотивчик огромной популярностью пользовался!.. Признания китайца я понимал с трудом, пианино заглушало… они вступили в единоборство…

— Полезна, молодой человек, только вода!.. Вы смотрите на меня… Я вас изумляю!.. Запомните хорошенько!.. Только вода благоприятна для великого зова волн!.. Пейте больше воды!.. Как я!.. Все мы родились от Амфитриты! Стало быть, мы рыбы! Разумеется, рыбы! Рыбы и наездники одновременно!.. Ну, конечно же! Дельфины! господин Фердинанд! Разумеется, дельфины!..

Он был пьян.

— Горные дельфины!., дельфины сиреневых туманов!., дельфины Тибета!.. Я вижу вас! вообразите! я вас вижу!

Я ему грезы навевал… видения…

— А могли бы вы? Вообразите! Гарцевать дельфином пива! Клейким эльфом портера! Разумеется, нет!

Прерывается. Кричит:

— Портера! Maid! Two beers! Девушка! Два пива! Только между нами! да? какой ужас!..

Опять понесло…

— Какая ересь! нелепое чудище! Он удручен.

— Не удивляйтесь больше ничему!.. Мир увязает в грязи, все прахом идет из-за крепкого портера! Да, именно!.. Скверное вино, гадость, распутство!.. Те же, кто пьют воду, напротив, гарцуют по вселенной! Это я вам точно говорю! можете не сомневаться! Взгляните на меня! Я Состен! Рыцарь Волн! пять, шесть раз вокруг света! Я пью воду! ваш покорный слуга!..

— Девушка! Еще одно!

Девушка ничего не приносила, она его хорошо знала… на болтовню его внимания не обращала.

— Я не шучу!.. Обратите внимание! Чтобы не было недоразумений! Омовение — это совсем другое! Моюсь я редко…

Я так и предполагал.

— Я вам сейчас объясню… Ахилл Норбер, к примеру, мылся всего два раза за всю свою жизнь! а прожил он сто два года! Вы прочтете об этом в его письмах! Я их гербами скрепил! Начальник королевской артиллерии! Я вам объясню!.. Тут нечего стыдиться! Вода! О, да! Intus? Для внутреннего, то есть, употребления? Идет! отлично! Но для наружного? Извините! это совсем другое дело!