А я только больше распаляюсь!..

— Я же убийца, господа!.. Убийца!.. Вы меня слышите?.. Я обращаюсь ко всем сразу… ору!., реву во всю глотку!..

Никакого взаимопонимания!.. Вид у них печальный такой… Человек тридцать, в кружок выстроились, все в люстрине, окружили со всех сторон… рты поразевали… и смотрят! А потом опять как загалдят!., как затрещат!., забалабонят!.. и еще хихикают потихоньку…

— Я двоих убил!.. — талдычу им снова… — десятерых!., куда там! больше!.. И убью еще больше!.. Послушайте меня, господин военный врач!..

Я умоляю… бросаюсь перед ним на колени!.. Он непреклонен! Я его раздражаю!

— Вы освобождены от воинской повинности, мой мальчик!.. Ваши бумаги! документы ваши в полном порядке!.. Безупречны!.. Вы освобождены от военной службы!.. Понимаете?.. У вас восемьдесят процентов нетрудоспособности!.. Вы проходили призывные комиссии! В Дюнкерке! Бетюне! Ля Рапе!.. Помните?.. Теперь ждите пенсии! Ее оформляют!.. Вы в Лондоне у родных живете?..

Что-то он разлюбопытствовался не в меру!.. Запугать меня хочет! Я чувствую, куда он клонит! отвратить меня от исполнения долга хочет!.. Ай-ай-ай! негодник!..

— Я дюжину убил! — кричу!.. — Нет! сотню!.. И это еще не все!.. Я хочу назад! Я хочу убить тысячу! Вину свою искупить!.. Я в строй хочу!., в шестнадцатый полк!., шестнадцатый кирасирский!

Дальше опять беседа потекла… Он меня образумить пытается… Сочувствия преисполнен… С лестью подкатывается!.. Величает меня «Герой!.. Герой!..» При этих словах все писаки тамошние… и барышни канцелярские от смеха скрючились…

— Вы награждены медалью!..

— Я дюжину убил, господин военный врач!.. Я тут всех перебью!.. Я хочу во взвод!.. Разжалуйте меня!., разжалуйте! Я служить хочу!., сейчас прямо!.. Во второй кавалерийский пойду, если надо!.. — упорствую я…

— Послушайте, дружок!.. Что вы так волнуетесь?.. Вы исполнили ваш долг!.. Полностью исполнили!.. Вы хотите вернуться во Францию?.. Хотите видеть консула?.. У вас нет средств к существованию?.. Мы вас репатриируем!.. Кто вы по специальности?..

Вконец измучил балабон несчастный!

— Довольно!.. Хватит!.. — говорю я ему… — Хватит сюсюкать!.. Я хочу вернуться в строй!.. Слышали?.. Я хочу исполнить свой долг еще раз!.. Однозначно! Один исполню, если надо!.. Всех убью!.. Берегитесь, господин военный врач!., так дело не пойдет!.. Я не хочу возвращаться в Париж!.. Я на фронт хочу!., как Люсьен Волокита!., как Бенуа Усач!..

— Но вы не можете, дружок! У вас восемьдесят процентов!..

— Тогда я вас убью!.. — парирую я. — Где моя сабля?.. И — раз! хватаю кочергу… тут же рядом, в ведре с углем…

Я его насквозь проткну!., на бороденку не посмотрю!..

Тогда они на меня вчетвером набрасываются!.. Валят!.. Скручивают!.. Я ногами отбиваюсь!.. Кусаюсь!.. Они меня тащат… волоком… рвут на части! Пол мною натирают!., за руки, за ноги… Проезжаем мимо открытой двери… за ней большой неосвещенный зал!.. И кого бы, вы думали, я вижу?., там, в глубине… бледные, как призраки… на черном совершенно фоне?.. «Чур-чура!»… кричу я грубиянам этим… подлецам, которые меня четвертовать пытаются…

— Эй! Смирно! Я вижу их!.. Всех вижу!.. Там! в глубине!.. Все старые друзья! стоят на черном фоне!., вытянулись!.. Все вместе, один… два… три… пять… шесть!., в стойке! «Привет! — кричу я им! — Привет! Э-ге-ге! Приветствую вас!.. Так держать!..» Я их ясно видел! Совершенно отчетливо! Стоят навытяжку! В самой глубине Нестор… отрезанную голову в руках держит!., перед собой!., это один из лестерских!.. ушел на прошлой неделе!.. И Брюхан рядом!.. И Фред Мотоцикл!.. И Пьеро Короткоручка!.. И Жожо Поцелуйчик!.. И Рене Гвоздь!., у этого живот вспорот!.. Все кровью истекают!.. Вот что интересно!.. И Люсьен Волокита, и Ландыш там!.. Мухобой в форме морского пехотинца!.. Лу Морковка — артиллеристом!.. Выстроены все в шеренгу в глубине зала! где всего темней… Все молчат!., стоят в обмундировании, но с непокрытыми головами… А бледны-то как!., белые… совершенно белые… будто подсвечены изнутри…

— Э-ге-ге! мужики! — зову я их! — Э-ге-ге! Привет, олухи!.. Эй, земляки!.. Как дела?..

Они не отвечают… Не шелохнутся!..

— Окаменели, черт побери!..

Я всех за собой тащу!.. Хочу поговорить с теми, в зале! Поближе подойти!., лицом к лицу, так сказать… Эти в меня вцепились!., но куда там! я сильнее всех! Они мне руки выкручивают!., я вою!., их штук четырнадцать, бюрократов!., и две-три старые девы!., за всякие места меня ловят!., силы мои удваиваются!., тащу всех на себе! весь персонал!., со швейцарами!., всю ораву!., в глубину!., в черноту!., с корешами поговорить хочу!., которые там окровавленные стоят!., бледные!., по стойке смирно… Дотронуться до них хочу!.. Ага!.. Сейчас дотронусь!.. Ан, а их и нет!.. Это ж черт знает, что такое!.. Я кричу об этом во весь голос!.. Надувательство!.. Хрен знает, что такое!.. Сбежали!., испарились!.. Им же хуже! Чтоб им пусто было! Они за это заплатят!.. Они в Большой Дыре никого не найдут!.. Пушечное мясо!.. Я их всех узнал!.. Все лестерские!.. Они меня тоже видели!.. И слиняли!., в темноту зала… кишки свои вокруг пояса обмотав!..

— А ну! Вниз!.. Вниз!.. Уведите его отсюда!..

Вот как со мной обращаются! Так-то швейцары свой долг исполняют! Они мне войну объявили! А я хочу остаться тут на полу, полежать, подумать. Я — раз! под лавку. Они меня настигли, тянут, дергают, рвут на части. Озверели совсем! Довел я их до крайности! Даже доктора, а ведь какой добродушный… Терпение потеряли полностью!.. Набросились на меня все одновременно!.. Все служащие консульства!.. Разъяренные мужчины, женщины, барышни!.. Падаю! качусь! лечу!.. Приземляюсь внизу лестницы!.. И все-таки кричу: «Да здравствует Франция!.. Да здравствует консул!.. Да здравствует Бедфорд-сквер!.. Да здравствует Англия!..»