С Вирджинией я твердо решил не расставаться.

— Извини меня, Бигуди, но я останусь с ней… Мы с ней крепко связаны…

Снова бешеный хохот!..

— Поглядите на этого дурака… Жеребчик!.. Набрался наглости, виртуоз!.. Нет, это просто невероятно! Да и автомобили не умеет останавливать! Сказать бы в Скотланд Ярде! У них там челюсть отвисла бы!

Я ничего не понимал. Загадки мне загадывали, в угадайку играли… Грязные душонки, давно известно! Крепко выпили, налопались до отвала… Сыты, довольны… Теперь им охота было позабавиться. Расположились в гостиной как у себя дома…

— Иди сюда, сыграй «Голубой Дунай»! — требовала Бигуди.

Тру-лу-лу-ля-ля! Ля-ля-ля-ля!'

— Ну же, птичка! Ну же, мордашка!

«It's a long way to Tipperary…»

— Это ты сыграешь для своего дурака!

Ей нужен был целый репертуар, хоть кровь из носу… Вошел дворецкий: пора было накрывать на стол.

— Катись отсюда, халдей, сам расставлю! — бросил ему Нельсон.

— Катись! Рано еще! Твой хозяин еще не вернулся, и вернется не скоро!.. Ну, что стоишь? Скажи ему ты! Скажи!..

Какую-то каверзу они, видно, задумав втроем… Иначе зачем они здесь?

Когда вдвоем — совсем другое дело…

— Сыграй мне эту вещицу, золотце мое!.. Идем, я возьму тебя под руку… Споем вдвоем!

Пристала, как смола… Вирджиния поднялась, перешла к пианино… Она немного умела играть… Начала «Голубой Дунай»… Но у нее закружилась голова, пришлось снова улечься на диван. Лишний повод выбранить меня:

— Что ты с ней сделал, негодяй этакий? Из-за тебя она и расхворалась!

— На, выпей рюмашку коньяку!

Вот этого я не потерплю! Не допущу!.. Швырнул рюмку на пол. Плохи дела…

— Ты спятил? — вскрикнула она. — Такой роскошный коньяк! Нет, по тебе давно тюрьма плачет! У всех уже давно в печенках сидишь!..

— Это ты мне?

— Тебе, говнюк, тебе! Еще молоко на губах не обсохло, а туда же! Нос задирает, поганец! Давно, давно вам пора заняться шитьем льняных мешков! Хоть прок какой-то будет от ваших бесполезных рук!

Она задыхалась от злобы, лицо исказилось.

— Стукачка! — крикнул я ей прямо в лицо. — Стукачка! Стукачка!..

Она так и осеклась… Проговорилась в запальчивости!..

— Стукачка… стукачка… стукачка… — залепетала она. — Да ты что! Не стучу я… Это не я!..

У тех тоже вытянулись физиономии… Незадача вышла.

— Хватит загадками говорить! Выкладывай все! — потребовал я, приперев ее к стенке.

Она покраснела, залепетала:

— Да нет же! Нет!.. Ты не так понял…

— Не понял? Вот уже час, как ты темнишь! Ах, ты старая кочерга! Продалась? Ты это хочешь сказать? Чего же ты молчишь? А то она ничего не знает! Хочешь выдать меня полиции, вот и весь сказ! Значит, ходишь у них в стукачах? Ну, признавайся!..

Прижал я ее… Она фыркала, кобенилась, тем более при Вирджинии. Потом понесла уже совершенный вздор.

— Иди прошвырнись по панели, шлюха! — подрезал я ей крылышки.

— Послушай, Сороконожка! — Она малость очухалась. — Скажи-ка ему, кто ко мне приходил!.. Прямо сейчас скажи, нечего раздумывать!..

Став посреди гостиной, она принялась крутить своим боа, точно воздушным змеем…

— Скажи, скажи ему, чтобы он провалился!

Ей не хотелось признать свое поражение, а Сороконожка не желал говорить.

— Коли хочешь знать, фраерок, так это Мэтью. Соображаешь теперь, куда ты лезешь? Понял, что тебе светит? Допер?.. Скажи ему, Сороконожка, вру я или нет!..

— Да нет, все верно, все точно…

— Ну, что? Как дважды два! У тебя никаких шансов!..

На свидетельство Сороконожки, безусловно, можно было положиться.

— Заливаешь, курочка моя… Ладно, заливай!..

Она снова начинала заводиться:

— Видел бы ты, как обрадовался Мэтью! «Ну, что же, ясно, — сказал он мне, — он с китайцем заодно».

— Откуда он узнал?

— Сам спросишь у него… Вызвал он меня через своего пса цепного Моллесбама… Ну, этот рыжий, в «Чинзано»! Я-то подошла потрепаться с Персичкой, телкой Джонкинда Голландца… Ну, знаешь ты Персичку!.. А с ней стоял очкарик Моллесбам. Он мне, значит, и говорит: «Бигуди, в комнату 115!» Не объясняет — ни зачем, ни почему… Пес, он и есть пес: какой вежливости от него ждать? Его называют Deputy Constable, заместитель констебля… Понятное дело, я делаю, что от меня требуют… Еще бы, в моем положении… Они уже двадцать лет знают меня в Скотланд Ярде! «Вам делали укол?» У них только такой разговор. «Я прикажу арестовать вас». — «Хорошо, господин констебль…» Ни одного лишнего слова… Выкладываю фунт, два фунта… В знак признательности… «Good bye, мадам Бигуди! Вы, как всегда, beautiful!..» Я-то знаю эту публику… это они так шутят… Здравствуйте!.. Прощайте!.. Привет!.. Пошли они! Не люблю я их, да и они меня тоже… Выкладываю денежки — и квиты!