— Отлично… — Добронравов скривил рот и заныл: — Сволочь, он мне передние коронки сломал.

— Поставишь новые. Сиди. Я пойду, гляну, что там делается.

Пухов вышел из машины, поднялся на третий этаж, открыл дверь своим ключом и вошел в квартиру. Слева пятиметровый коридор, две комнаты заперты, а в самом конце — открытая дверь в третью комнату. Он прошел вглубь, остановился у порога и усмехнулся. Его расчеты оправдались. Вино и коньяк отморозки не трогали. Бутылка из-под «Старки» валялась на полу пустой. Савва и Иван спали прямо за столом мертвецким сном. Клофелин сработал безотказно. Могила вернулся к машине.

— Все в порядке, Илларионыч. Но запомни, эти придурки уже никогда не должны проснуться.

— Не учи ученого. Помоги мне выбраться из машины.

Подъем на третий этаж без лифта длился целую вечность. Адвокат стонал, кряхтел, сопел и шепелявил беззубым ртом, изрыгая проклятья вперемешку с отборной бранью. Добравшись до комнаты, Добронравов с ужасом взглянул на спящих бандитов, уткнувшихся мордами в тарелки с закуской.

— Жора, я их боюсь.

— Они не страшнее мухи с оторванными крылышками.

— У них же оружие, вон, на столе.

— Стрелять может только Иван из своего «ТТ», а у Саввы обрез с холостыми патронами. Он не мокрушник и носит его вместо пугача. Но раньше утра они не очухаются. Ломовую дозу приняли, перед тем как отключились. Я буду неподалеку, на всякий случай.

Адвокат глянул в окно и увидел вывеску ресторана.

— Отличный ориентир.

— Я же говорил. А теперь садись на пол и прицепи наручник к трубе батареи. Ключи я брошу в карман Ивана. Вот тебе его телефон.

Могила достал мобильник из кармана одного из спящих и подал адвокату.

— Вот что, Жора, — прошепелявил адвокат, — найди на кухне пару старых мисок. В одну налей воды, во вторую накидай объедков со стола и поставь возле меня. Лишний цветастый мазок в нашей картине не помешает. — Добронравов сел на пол и пристегнулся к трубе.

— Ну как?

— Только слепой не поверит. Кроме жалости и сострадания ты ничего вызвать не можешь. Даже у такого сухаря, как я.

— Ладно. Осталось начать и кончить. Пустяки. Через час я начну бить тревогу, а пока мне надо привести мозги в порядок.

Оркестр в ресторане начал играть цыганочку. Ника дернула плечами, подмигнула Артему.

— Слабо, принц, сыграть роль цыгана и сплясать с цыганкой?

— С моей-то ногой? Придется дождаться лучших времен.

— Из моей девичьей памяти никогда не выветрится танец, который я танцевала в паршивом ялтинском ресторане в объятиях незабываемого принца. Или ты думаешь, у деток мозги коротки?

Теперь он уже точно знал, что она его не забыла.

— Трудно в это поверить, принцесса. И что теперь?

— Ровным счетом ничего не изменилось. Достаточно того, что я тебя дождалась. Остальное меня не интересует. Ты мой пленник на всю оставшуюся жизнь. Четыре года назад ты мне сказал, что девочки в моем возрасте быстро забывают о своих увлечениях. Как же ты был неправ в моем случае. Еще тогда я решила, что ты будешь моим и ничьим больше. Судьба мне вернула тебя. Я прошла проверку временем, а Юлька нет. Она предала свою любовь, за что поплатилась жизнью.

— Похоже, ты этому рада.

— Нет. Она никогда не была мне настоящей соперницей. Будь она живой, ты все равно ее бросил бы и ушел ко мне. Юлька тебе не пара. Смазливая амеба. У нее не хватило бы сил и воли удержать такого мужика.

— А у тебя хватит?

— Я вижу, что ты испытываешь, глядя на меня. Не надо лгать самому себе. Зачем выстраивать на своем пути стены, а потом их преодолевать. Глупо. Между нами существует только одно препятствие — наша одежда.

— И все?

— Подчиняюсь голосу желания. Об остальном я позабочусь, и ты не пожалеешь.

Ника положила связку ключей на стол.

— Что это?

— Ключи от квартиры моей подруги. Она пошла ночевать в общежитие.

— Оперативно сработано.

— Ничего подобного. У меня было время подумать. — Ника кивнула на окно. — Машина моего отца стоит у входа в ресторан. Или ты думаешь, я ее не видела и не знаю, что теперь на ней ездишь ты? Полтора часа я топтала тротуар вокруг машины и ждала тебя. Вызвала свою подругу, а потом подстроила нашу встречу. У меня хватило времени все обдумать и решить, а не кидаться в омут головой, сгорая от страсти.