Он пожимает плечами и жестом приглашает идти за ним по лугу, где каждый цветочек, каждое дерево, каждая травинка трепещут и качаются, изгибаясь в бесконечном танце.

— Закрой глаза, — шепчет он.

Я не слушаюсь, и он прибавляет:

— Пожалуйста…

Я закрываю. Наполовину.

— Поверь мне… — Деймен вздыхает. — Один-единственный раз — поверь.

Ну, верю. Закрыла.

— И что?

— Теперь представь себе что-нибудь.

— Что, например? — спрашиваю я, мгновенно представив себе большущего слона.

— Представь что-нибудь другое, — говорит Деймен, — скорее!

Я открываю глаза и с изумлением вижу громаднейшего слона, который мчится галопом прямо на нас. Чуть не задыхаюсь от неожиданности, превратив его в бабочку очень красивую бабочку-монарха, которая садится ко мне на палец.

— Как это?..

Я перевожу взгляд с Деймена на бабочку, которая смешно дергает черными усиками. Деймен смеется.

— Попробуешь еще?

Я сжимаю губы и смотрю на него, стараясь придумать что-нибудь поинтереснее слонов с бабочками.

— Давай! — подбадривает он. — Это так весело! Никогда не надоедает.

Я закрываю глаза и представляю себе, что бабочка превратилась в птицу. Открыв глаза, вижу, что на пальце у меня сидит великолепный разноцветный попугай макао. На руку тут же шлепается здоровенная клякса птичьего помета. Деймен протягивает полотенце.

— Может, лучше что-нибудь… менее пачкающее?

Я выпускаю птицу и смотрю, как она улетает. Потом опять зажмуриваюсь, изо всех сил загадываю желание, и, когда вновь открываю глаза, передо мной стоит Орландо Блум.

Деймен со стоном хватается за голову.

— Он настоящий? — шепчу я.

Орландо Блум улыбается и подмигивает мне. Деймен качает головой.

— Людей материализовать невозможно, только их подобия. К счастью, он скоро развеется.

Он и впрямь развеялся.

Мне становится немного грустно.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Где мы? Как все это может быть?

Деймен улыбается и сотворяет великолепного белого жеребца. Усаживает меня в седло и создает для себя вороного.

— Покатаемся, — говорит он, ведя моего коня за повод к тропе.

Мы едем бок о бок по прекрасной, ухоженной дороге, которая ведет через долину, полную цветов, деревьев и сверкающих ручьев, над которыми играют радуги. Вдруг я вижу своего попугая — он сидит рядом с какой-то кошкой. Хочу свернуть с троны, отогнать его, но Деймен придерживает мою лошадь.

— Не волнуйся, здесь никто никого не ест. Здесь царит мир.

Едем дальше в молчании. Я разглядываю красоту вокруг, но вскоре в голове начинают роиться всевозможные вопросы. Даже не знаю, с чего начать.

Деймен смотрит на меня.

— Занавесь, которую ты увидела? Которая тебя притянула? Я ее там поместил.

— В ущелье?

Он кивает.

— И в твоем сне.

— А Трина говорит, что это она насылала сны.

Как уверенно он держится в седле! Тут я вспоминаю картину у него дома, где Деймен изображен на белом жеребце, со шпагой на боку. Очевидно, ему много приходилось ездить верхом.

— Трина показала тебе место. Я показал тебе выход.

— Выход? — повторяю я, и сердце снова больно сжимается.

Деймен с улыбкой качает головой.

— Не в том смысле выход! Я же сказал: ты не умерла. На самом деле ты никогда еще не была настолько живой, как сейчас. Ты способна управлять материей и воплощать в реальность все, что пожелаешь. — Он смеется. — Только не приходи сюда слишком часто. Должен тебя предупредить: это вызывает привыкание.

— Значит, вы оба насылали на меня сны? — спрашиваю я, прищурившись и стараясь разобраться во всей путанице. — Совместными усилиями?

Он кивает.

— Значит, я даже собственные сны не могу контролировать? — Я невольно повышаю голос. Не нравится мне все это!

— Конкретно этот сон — не можешь.

Я сдвигаю брови и качаю головой.

— Прошу прощения, а не кажется ли тебе, что это самую чуточку наглость? Нет, ну все-таки! И почему ты ее не остановил, если знал, что она задумала?