Я перестраиваюсь в крайний левый ряд и прибавляю скорость. Поскорее бы попасть домой!

— Ну, допустим, — бурчит Хейвен. — В общем, я тебе раньше не рассказывала… Так получилось, что мы с Триной вроде как ушли без нее.

— Что-о?

— Тогда, в «Ноктюрне», Эванджелина как бы… пропала куда-то. Мы, конечно, искали, но нигде не могли ее найти. Мы решили, что она с кем-нибудь познакомилась, — это, между прочим, вполне в ее стиле, — и вот… уехали.

— Уехали и бросили ее в Лос-Анджелесе? В Хэллоуин? Когда все психи активизируются?

Едва эти слова успевают вылететь из моего рта, как я вижу их всех троих — в темноватом, мрачноватом клубе. Трина ведет Хейвен в ВИП-зал, предлагает ей какой-то напиток, причем явно старается не столкнуться с Эванджелиной. Потом все исчезает, но я совершенно точно не видела никакого нового знакомого,

— А как надо было поступить? Может, ты не знаешь, но ей уже исполнилось восемнадцать, имеет право делать, что хочет. Кроме того, Трина сказала, что присмотрит за ней, а потом тоже ее потеряла. Я только что разговаривала с Триной по телефону, она ужасно мучается.

— Трина мучается?

Не верится почему-то. Не того типа человек. Она, по-моему, вообще не привыкла испытывать какие-либо чувства, а уж тем более раскаяние.

— Что за намеки? Ты ее совсем не знаешь!

Я сжимаю губы и с силой жму на газ: сейчас на этом участке дороги нет полицейских, а мне безумно хочется убежать от всего — от Хейвен, Трины, Эванджелины и невесть куда сгинувшего Деймена, хоть это и невозможно.

— Извини, — вздыхаю я наконец, сняв ногу с педали и возвращая машине более-менее нормальную скорость.

— Ладно, неважно. Просто… мне так плохо, и я не знаю, что делать.

— Ее родителям звонила? — спрашиваю я, хотя уже почувствовала ответ.

— Мама у нее пьяница, живет где-то в Аризоне, а папа сбежал еще до ее рождения. А домохозяин уже готов вышнырнуть на улицу ее вещички и сдать квартиру новым жильцам. Мы даже в полицию подали заявление, но они особо не заморачиваются.

— Я знаю, — отзываюсь я, включая фары, потому что дорога ныряет в темный каньон.

— Что значит — знаешь?

— Ну, в смысле — я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — торопливо поправляюсь я.

Хейвен вздыхает.

— А ты-то сейчас где? Почему тебя не было в столовой?

— Я в Лагуна-каньоне, еду домой. Деймен возил меня в Диснейленд. — Я улыбаюсь воспоминанию, но улыбка тут же блекнет.

— Ничего себе! — изумляется Хейвен.

— Не то слово, — соглашаюсь я.

Мне самой до сих пор трудно свыкнуться с образом Деймена в детском парке развлечений, хоть я и видела это своими глазами.

— Да я не к тому. Просто Трина тоже туда поехала. Сказала, она там сто лет не была, хочет посмотреть, насколько все изменилось. С ума сойти, правда? Вы ее, случайно, не встретили?

— Н-нет… — Я стараюсь, чтобы голос звучал нормально, хотя живот у меня сводит, ладони вспотели и в душу вползает темный ужас.

— Хм, странно. Правда, парк огромный, и там всегда полно народу.

— Угу, точно. Слушай, я больше не могу разговаривать. До завтра, ладно?

Не дав ей времени ответить, я останавливаю машину у обочины, ищу в списке звонков номер Деймена и с силой бью кулаком по рулю, обнаружив, что номер помечен как «скрытый» и не отображается.

Тот еще бойфренд… У меня даже нет его номера телефона, и я понятия не имею, где он живет.

Вчера вечером Деймен наконец позвонил (то есть я предполагаю, что это был он, потому что на экране высветилась надпись «Скрытый номер»), но я перенаправила звонок на автоответчик. А утром, перед школой, стираю запись, не прослушав.

— Неужели тебе не любопытно? — спрашивает Райли, вертясь на стуле на колесиках, так что ее зачесанные назад волосы и костюм из «Матрицы» сливаются в сплошное черное пятно.

— Нет! — Я бросаю мрачный взгляд на свитер c Микки-Маусом, так и не вынутый из пакета, и протягиваю руку за другим свитером — который не он мне купил.

— Дала бы хоть мне послушать, а я бы тебе пересказала своими словами.

— Тем более нет.

Я скручиваю волосы в узел и втыкаю в них карандаш, чтобы не рассыпались.

— Слушай, не надо вымещать свои эмоции на волосах! Что они тебе сделали? — смеется Райли. Я молчу, и она становится серьезной. — Не понимаю я тебя. Почему ты все время злишься? Ну потеряла ты его на шоссе, ну забыл он дать тебе свой номер телефона. Подумаешь, большое дело! С каких пор ты страдаешь паранойей?