Солнце било сквозь прихотливую резную листву, а рядом, в темных сырых закутках, таилась бесчисленная яркая смерть. Смертоносным было многое — и невинные с виду пятнистые ящерицы, и огромные жесткие сколопендры, и змеи — тонкая быстрая тахилика и туалью, неповоротливый с виду.

По ночам лес просыпался, казалось, и наполнялся множеством голосов — от щебета и чириканья до хриплого рева. Соль жалась к Тахи, да и молодая пара северян старалась держаться к нему поближе, а он улыбался краешками губ — он знал эти голоса и любил их.

Помогал Соль найти нужные коренья и травы, лечить ее синяки и ссадины. Чуть свысока распоряжался Утэнной и особенно Къяли — тот, ломкий, похожий на подростка, отмалчивался и подчинялся беспрекословно.

Порой леса сменяла равнина с высокой злой травой, режущей незащищенное тело, — идти сквозь нее было сущим мучением. Там, где трава не росла, простирались каменистые пустоши.

— Успеть до времени дождей, — говорил Тахи, и подгонял своих спутников.

Солнце стояло уже совсем высоко. Жаркий воздух колыхался, струился, словно людей заключили внутрь одного из так любимых северянами кристаллов. Соль вытерла лицо веткой папоротника — больше ничего подходящего не попалось. Вопросительно поглядела на Тахи — она неважно умела определять направление, но в течение многих дней солнце вставало и садилось по ее правую руку. Шли напрямик, и расстояние между ними и землей южан сокращалось.

— Мы идем на юг… зачем? — спросила Соль, убирая с лица паутину и стряхивая ее наземь. — Мы уже близко к Астале…

— Не близко. Но и не так далеко. Скоро мы остановимся, мое солнце. Я хорошо знаю те места — спокойно, красиво. — Тахи улыбался. Как же она любила эту улыбку!

— Места близ границы Асталы спокойны. Когда-то неподалеку там был небольшой город, но леса поглотили его. Остались развалины… камни одни. Башня полуразрушенная…

— Мы поселимся там?

— Ни за что. В камнях уютно лишь северянам и летучим мышам, а мы… — смолк, немного смущенно поправился: — Жить на чужих развалинах — счастья не знать.

А потом впереди в очередной раз блеснула светлая серебристая полоса, только очень широкая на сей раз, пахнуло прохладной свежестью. Птицы вспорхнули при их приближении, захлопали крыльями — столько было птиц, что на миг заложило уши.

Тахи оглянулся на спутников — зубы сверкнули в улыбке, моложе стало лицо:

— Это река Иска.

Лес близ реки Иска

Колючие ветви покачивались, когда человек задевал их, идя по тропинке. Привычно избегая шипов, он передвигался быстро, неровным шагом.

Проще было бы вырубить весь кустарник-чиуни, но чем-то к душе пришлись человеку сердитые побеги.

Высокий, сутуловатый, с нездоровым цветом лица, он шагал вперед легко, порою словно с трудом удерживая равновесие. Плеть древесной лианы напоминал он, нелепо обряженную в широкую груботканую одежду простого покроя.

Заслышав далекий перестук копыт и смех, человек нахмурился, отчего лицо пошло мелкими морщинками, придававшими чертам немного безумное выражение.

— Южане, — пробормотал он, и глаза блеснули — но тут же снова как пылью припорошило взгляд.

— Они пока не узнали, что ты живешь здесь, эльо. И все же опасно… — голос, раздавшийся сзади, явно не в первый раз произносил эти слова; прервался — послышался вздох, и за ним: — А там, на дороге, послы из Асталы, похоже. Слишком нарядные для простого отряда. — Из зарослей показался второй человек, коренастый, старавшийся держаться подальше от первого. Всем видом своим он напоминал скорее слугу, а не равного.

— Послы чего? Мира или вражды? Чем заняты, те, в Тейит? А эти, южане… — человек в балахоне говорил сам с собой. — Они не знают про нас. Башня стоит далеко от дороги… проезжают здесь, будто имеют право. Думают, здесь развалины.

Пальцы перетирали лучинку, отщипывали крошечные кусочки дерева.

— Южане — ядовитые сколопендры. Яркие, наглые…с хрустким панцирем. Нет, я не хочу иметь с ними дела, — говорил человек быстро, вроде бесцветно, только пальцы выдавали его возбуждение.

— Эльо, тебе не нужно иметь с ними дела — они проедут стороной, — начал было слуга, и замолк.

Сильнейший ушел в свои мысли — слуга не осмелился беспокоить, и отошел было, но хозяин позвал его, улыбаясь по-младенчески, бессмысленно и беззащитно.

— Я слышал тебя. Да, да, стороной, — дернул головой, — Прямо в объятья Тииу.

— Эльо, что ты задумал? Что-то во вред южанам? Но это опасно! — Слуга невольно понизил голос.

— Сколопендры опасны… Если она ползет слишком близко, ее надо убить. — В пальцах человека в сером балахоне беззвучно переломилась лучинка.

— Если использовать Силу… они почуют нас.

— У вас и у меня есть руки! — Он мечтательно вскинул глаза: — А наверху есть камни…

Внезапно словно очнувшись, приказал: