— Я больше не могу, — прошептала я, начиная медленно заваливаться вправо.

Серин придержал своего Буяна и, поравнявшись с Лаской, бережно подхватил меня за талию и перетащил на своего коня, усадив перед собой. Я прижалась щекой к его теплой груди и провалилась в беспокойный сон.

Темная ночь. Вокруг мрачный лес. Я стою босиком в белом платье до земли. Поднимается ветер и начинает кружить опавшие листья. Они вьются вокруг меня, цепляются за волосы, царапают кожу. Затем, как по невидимой команде, они выстраиваются в линию и, не спеша, изгибаясь под острыми углами, формируют вокруг меня пентаграмму. Из-за туч выглядывает полная луна. Рой листьев вспыхивает и опадает на землю, продолжая гореть.

Я не могу пошевелиться. Вокруг воют волки, они вальяжно выходят из леса и высаживаются в круг. Я понимаю, что, как только догорят листья, они бросятся и растерзают меня. Подняв взгляд, вижу перед собой фигуру в черном плаще с накинутым капюшоном. Руки у него сложены на груди, он стоит и ждет, когда рассыплется пеплом моя защита.

Порыв ветра выхватывает в одном месте пару листочков и уносит прочь. Я готова поклясться, что под капюшоном он улыбается. Один из волков резко кидается вперед и вцепляется мне в лодыжку. Резкая боль пронзает левую ногу до самого верха. Я кричу скорее от страха… животного ужаса перед Смертью.

— Тише, девочка, тише, — раздался над ухом тихий знакомый голос, а его хозяин нежно погладил меня по голове.

— Что случилось? — промямлила я, растирая ладонями лицо.

— Ты заснула, и тебе приснился кошмар.

— Сколько я спала?

— Пару часов.

Я отстранилась от вира и потянулась. За шиворот тут же хлынули холодные капли дождя.

— Лошади отдохнули, — возвестил Серин, — Надо торопиться. Ты здесь останешься и еще поспишь?

— Нет.

Я нехотя перебралась на свою кобылу, подобрала повод, и мы снова понеслись по раскисшей дороге.

Вскоре мы достигли Ворот. Мать честная! Могла ли я в детстве представить, что на самом деле окажусь в этом месте. Тоннель, ведущий в Империю, всегда вызывал у меня живейший интерес. Мой учитель в школе рассказывал, будто стены в нем выложены драгоценными камнями, которые светятся сами по себе. А еще, что там на волшебных стенах висят прекраснейшие картины, стоят великолепные статуи, будто охраняют его призраки в доспехах, а на потолке выложена редчайшая мозаика из разноцветных драконьих чешуек.

И вот я здесь. И это… стало моим самым величайшим разочарованием в жизни.

У подножия высоченной (предположительно, ибо среди ночи и в ливень плохо видно) горы мы спешились и захлюпали по грязи в сторону металлических ворот. Когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, сзади раздался громкий шлепок. Серин резко развернулся, мгновенно выхватив меч, но тут же вложил его обратно в ножны.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он.

— Прошу прощения, — заговорил из темноты Ранд, — но деревня, где я жил последние несколько лет, сожжена дотла нашим общим знакомым. Надеюсь, Вы не будете возражать, если я вернусь обратно в Империю?

— И ты гнал лошадь только для того, чтобы спросить моего разрешения?

— Да, мой повелитель.

— Я никогда не запрещал тебе вернуться! — отчеканил Серин. — Уйти — это был твой выбор. Можешь возвращаться.

— Вот и ладненько, — бодро провозгласил Ранд и пристроился следом за мной.

Я ускорила шаг и поравнялась с Серином.

— Его господин?

— Не обращай внимания. В Империи я занимаю вполне… хм, высокую должность, поэтому многие будут звать меня господином. Просто не бери в голову.

— Ладно, не буду. И можешь не надеяться, что я тебя так буду величать.

— О такой милости со стороны леди, — вир притворно поклонился, — я даже не мечтаю.

— Да ну тебя, — надулась я и поравнялась с Рандом. Он хотя бы не издевался надо мной. — Ранд, ты не дорассказал, почему же ты все-таки уехал из Империи.

— Да, ничего особенного, — почти равнодушно обронил вир. — Когда я вернулся из дипломатической поездки, выяснилось, что, когда я уезжал, моя жена была беременна, но в мое отсутствие не смогла доносить ребенка и умерла.

Я потрясенно открыла рот, не зная, что сказать, а Ранд обернулся ко мне и произнес:

— Я давно пережил эту боль. Не переживай за меня. Пойдем, чем скорее мы окажемся в тепле, тем будет лучше для нас всех.

Мы подошли к воротам. Кованая решетка поражала воображение своей безвкусностью. Гномы — величайшие оружейники и кузнецы, но просто отвратительные художники. Обилие завихрений, завитушек и цветов было просто ужасным, к тому же различные рисунки наползали друг на друга, что создавало ощущение, будто эти ворота ваяли сразу несколько мастеров, причем они явно не любили друг друга.