Повернувшись, чтобы посмотреть, как дела у Эша – не накачал ли он еще ту девицу, – я столкнулся с очаровательной блондинкой, одетой в одно из тех коротких платьиц, которые придают лету особую прелесть. Она вяло танцевала с бокалом и руке, безучастная к происходящему. От столкновения она пролила вино.

– Простите, – пробормотал я.

Она досадливо пожала плечами.

– Чепуха. Это чуть ли не самое интересное, что со мной сегодня случилось.

– Позвольте мне хотя бы угостить вас.

Ей потребовалось чуть больше времени, чем это было необходимо, чтобы решить, продолжать ли и дальше танцевать в одиночестве или поболтать со мной.

– Ага. Почему бы и нет?

Мы пробились к бару и оказались неподалеку от Эша, который уже лапал свою добычу, помогая ей сохранить равновесие.

Девушка сообщила, что ее зовут Хелена и она стажируется в гораздо меньшей, чем моя, но довольно престижной юридической фирме, которая обслуживает исключительно богатых клиентов, что отражается и на статусе сотрудников. Я решил, что ей лет двадцать пять. У нее было круглое веснушчатое лицо с очень глубокими ямочками. Мне ужасно хотелось взять ее за щечки и проворковать: «Ах, какая милашка!»

Она выглядела такой цветущей, что могла бы, казалось, служить живой рекламой завтраков из злаков.

– Вся загвоздка в том, – сказала она с выговором, свойственным только хорошо образованным людям, – что я недолюбливаю юристов из Сити. Они настолько загипнотизированы своим самомнением, что не интересуются ничем, кроме собственного «я». Надутые индюки.

Я не мог не согласиться с этой оценкой.

– Если я правильно понял, вы недовольны своей работой.

– Да нет, работа нормальная. Я про мужиков. Среди них есть и неплохие люди, но по большому счету это шайка засранцев.

Мне прямо-таки понравилось, как это было сказано.

– За неделю они все успевают мне осточертеть. Но я там буду лишь до тех пор, пока не добьюсь того, чего хочу.

– Что вы имеете в виду?

– Выйти замуж за какого-нибудь чертовски богатого парня из Челси и больше никогда не работать. Я часто бываю на приемах, где можно завести хорошие знакомства.

– Тогда вы, наверно, начали бы любить юристов, – предположил я.

Она улыбнулась.

– По правде говоря, я в какой-то степени актриса. Играю сразу две роли. Так продолжается уже девять месяцев. Эта работа нужна мне для того, чтобы скопить сумму, которую можно пустить в рост. Сейчас я просто вынуждена этим заниматься. Меня не интересуют никакие взаимоотношения и все такое.

Она взглянула на меня, и я понял, что она имела в виду. Мы с удовольствием болтали о ее планах и накопленном ею опыте. Выяснилось, что «отборочная кушетка» не является таким уж мифом, как я думал. Потом она спросила, как обстоят дела в «Баббингтоне».

– Кто-то говорил мне, что это то место, где родилось выражение «потогонная система».

– Да, это вполне возможно, – согласился я. – Но зато как захватывает работа в такой престижной фирме. Лучшие клиенты. Лучшие дела. Лучшая поддержка. Это великолепно!

Хелена тихонько потягивала белое вино. Мои слова оставили ее равнодушной. Я удивился, как мне могло прийти в голову, что она подумает: «Этот парень имеет все, что необходимо, и я должна с ним переспать»? И тут же сделал следующий шаг.

– Учитывая ваше мнение об этой профессии, я просто удивлен, почему вы здесь.

– Девушки из нашего офиса приходят сюда каждую пятницу. «Из одного бардака – в другой» – это их девиз. Пошловато, но что поделаешь. Вы же знаете, в чем тут дело. Вам все это знакомо.

– Да, конечно. А где же они?

– Уже ускакали. Шайка пустышек.

Хелена поднялась и пересела ближе, когда Ханна и Люси подошли к нам, запыхавшиеся после танцев, волоча за собой двоих парней.

Мы наскоро представились друг другу, и я заметил, как Хелена с недовольным видом подвинулась еще ближе ко мне.

– Кстати, я тружусь в той же фирме, что и Хелена, – чопорно проговорил парень, который был с Ханной. – Занимаюсь имущественным правом. Штатный юрист, уже не стажер.

Ханна поморщилась, и я понял, что парень бахвалится.

Я был разочарован. Специалисты по имущественному праву стоят на невысокой ступени служебной лестницы, вдали от кормушки, и при этом ваша индивидуальность заранее ампутирована.

– Стало быть, ты – жопа? – спросил я его самым изысканным тоном.

– Простите, я не понял, что вы имеете в виду.

– Только жопу. Что тут непонятного?

Хелена с трудом сдерживала смех.

– Не берите в голову, – добавил я и повернулся к Хелене. – Ну что, пойдем потанцуем?

Она утянула меня на площадку прежде, чем я договорил эту фразу.