Что до меня, то я был выходцем из графства в окрестностях Лондона и рос среди простых людей, с которыми всегда был на равной ноге. Я обладал приятной наружностью и при своем высоком росте производил впечатление атлета, не будучи таковым. У меня были правильные черты лица и выразительные – как мне говорили – серые глаза, а сияющая улыбка не раз позволяла мне выходить сухим из воды.

Вообще-то, если вы достигали положения полноправного юриста, хорошо ладили с клиентами, которых теперь было немало, и график вашей работы устраивал фирму, то никого не интересовало, черная у вас кожа, смуглая или желтая и учились ли вы в Оксбридже. [3]

На наш взгляд, такая ситуация сложилась лишь потому, что фирма привлекала лучших клиентов из Сити, брала выгодные и хорошо оплачиваемые заказы и таким образом имела возможность давать солидные вознаграждения, превышающие любые запросы, тем счастливцам, которые становились компаньонами. А нам оставалось терпеливо заниматься всей той канителью, которая этому сопутствовала.

Люси ссутулилась над столом, пристально уставившись на свой джин с тоником, словно это было единственное, что в данный момент имело для нее значение.

– Все мужчины-компаньоны, по правде говоря, ублюдки, – заявила она, осторожно выпрямляясь на стуле и почему-то поднимая бокал высоко над головой. – Они все достойны быть ублюдками недели, каждой недели. Вы знаете, почему они нанимают женщин? Знаете?

– Да знаем, Люси, – произнес я с неохотой. – Ты нам рассказываешь об этом каждую неделю, черт подери!

– А я все равно скажу, – с жаром продолжала она. – Они принимают женщин, потому что любят представлять себе, как будут гоняться за ними вокруг стола в зале заседаний, а мы будем скакать в одном исподнем, как в шоу Бенни Хилла. Как вам это нравится?

Люси была чем-то вроде эксперта в этом чисто юридическом виде спорта, потому что один компаньон как-то обратился к ней с таким предложением. Она до сих пор не может этого забыть. Тогда Люси произнесла свою знаменитую фразу о том, что если он попытается это сделать, то она будет вынуждена разломать его пенис на куски и одну часть отправить его жене, другую – председателю Общества юристов, а остальное послать в суд вместе с иском о возмещении морального ущерба, что погубит его карьеру быстрее, нежели обесчленивание (она клянется, что употребила именно это слово) положит конец его половой жизни.

Не прошло и месяца после этого, как она получила повышение и из стажера превратилась в штатного сотрудника, первой из нас достигнув заветного плацдарма, с которого открывается прямой путь в компаньоны, с рекомендацией от того самого человека, который к тому же заявил, что у нее больше яиц, чем у всех остальных членов квалификационной комиссии, вместе взятых.

– Тут он превзошел самого себя! – орала она в тот вечер на весь кабак.

Люси была подлинной звездой нашей группы. Она обладала неистощимой энергией, которая зачастую раздражала как в работе – где она была одной из тех, кто проявлял неуместную расторопность в четыре часа утра, – так и в развлечениях, когда она тащила нас в клуб после долгого корпения над бумагами.

Веселая и обаятельная, она отличалась душевностью, добротой и была полна прекрасной решимости добиваться успеха исключительно своими силами, а не только потому, что на самом деле ее звали леди Люси Сомерсдейл. Хотя это несомненно позволяло ей рассчитывать на долгие годы пребывания в «Баббингтоне» и на то, что в конечном счете она по меньшей мере на год раньше нас попадет в компаньоны, но мы ей не завидовали. Кроме того, она была высокой стройной блондинкой и смех ее был необычайно заразителен, что являлось, конечно, еще одним ее плюсом (словно она в этом нуждалась), а изысканный овал лица привлекал взгляд больше, нежели ее красота, и такие скулы, ради которых любая фотомодель согласилась бы на пластическую операцию.

– Обесчленивание, – продекламировала Люси чересчур громко окружающим столикам, – это даже слишком хорошо для большинства из них. – Она подняла свой бокал и дала мне понять, что пора повторить. – О, я, конечно, не имею в виду присутствующих.

– Спасибо. А я-то подумал, что ты ждешь не дождешься того момента, когда сможешь наложить руки на мой член.

– Забавный ты парень, Фортьюн. Ступай принеси выпивку. А кто за то, чтобы потом пойти в клуб?

– О, Люси, ради бога, только не сегодня! Как ты можешь после всего выпитого?..

Она энергично встряхнула бокал прямо у меня перед носом.

– Достал ты меня своим профессиональным занудством, Чарлз Фортьюн. Давай пить, потом танцевать!

Должен сказать, что, находясь среди таких удачливых людей, в глубине души я иногда находил свое положение затруднительным. Порой я чувствовал себя пронырой, втершимся в их общество. У меня была хорошая репутация в университете, в основном благодаря моей памяти – я мог усвоить учебный материал за пару дней до экзаменов – и тому, что я был отличным компаньоном в кабаке. Но всегда оставался страх, что я не удержусь в этой компании. Для меня оставалось тайной, как я продержался в ней так долго.