У Чика неплохо работала соображаловка, у него никогда не было с ней проблем. Хотя система была не бог весть какая хитрая, но вот у меня, например, такая идея не родилась. («Потому что ты слушаешь группу «Doors», — объяснил Чикатило.) В общем, получалось неплохо, и в месяц мы должны были делать баксов по двести сверх официальной зарплаты в сто пятьдесят. Мыс минуты на минуту должны были стать богатыми студентами, студентами-мошенниками, которые водят девушек в дорогие кабаки и одеваются в модных магазинах, чёрт возьми, это было просто здорово. Единственная проблема заключалась в том, что найденные Чиком чиповые агентства находились в таких вот пердяевках вроде той, по которой я уже битый час шатался в описываемый мною день.

…Я проходил мимо того, что обычно называется лесополосой местного значения. Как правило, такие жиденькие палисадники с больными мутированными деревьями отделяют какую-нибудь говёную новостройку от МКАД, и тот перелесок не был исключением. В таких местах тусуются бомжи и алкоголики, всюду валяются пластиковые бутылки из-под «Очаковского», и ловить там нечего. «Кроме грибов, — подумалось мне. — Здесь наверняка должны быть грибы». Поэтому я зашёл в телефонную будку и набрал офисный номер Чикатилы.

— Давай сюда, здесь такой дивный лес. Я не знаю, как искать грибы, и мне нужна твоя помощь, — сказал я Чикатиле. — Нефига сидеть на работе в такой день.

Чик, как всегда, среагировал моментально.

— Да, Владимир Николаевич, — закричал он в телефонную трубку, — я вас прекрасно понял. К сожалению, наш курьер сейчас находится в разъездах, но ради такого заказа я готов подъехать к вам сам. Конечно, Владимир Николаевич. Где вы говорите? Бибирево? Я выезжаю, буду через час. Это клиент, — с объяснил он в сторону. — Десять паспортов.

Через час мы встретились в условленном месте. Мне едва хватило этого времени, чтобы занести паспорта жирных в это долбаное агентство. В этой перди таблички с названиями улиц считались, видимо, моветоном или устаревшим атавизмом, а все люди дружно заперлись по своим норам и не казали носа на улицу, словно по команде кого-то глобального. Так что мне даже спросить дорогу было не у кого.

Мы купили в какой-то палатке кока-колы и зашли в лес. Там было хорошо и правильно. Все бутылки из-под «Очаковского» занесло листьями, и это настроило нас на философский лад.

— Ты заметил, что офисные буквочки отличаются от всех остальных? — раздавался из-за жёлтых кустов голос Чикатилы. — От тех, которые в книгах или на обложке какой-нибудь аудиокассеты. И не надо путать их с буковками…

— Почему?

— Потому что, если в «буковках» поставить ударение не на тот слог, они могут вызвать ассоциации с Чарльзом Буковски. Но дело не в этом. Дело в том, что я, как Председатель, вынужден констатировать, что в жизни Клуба появились эти буквочки. Их много, и они как сорняки, подростковые прыщи или рыбы-прилипалы.

Мы время от времени дымили дерьмовыми сигаретами «L amp;M», и нам было хорошо.

Потом вместо искомых грибов в кадре внезапно появились двое маньяков. Мы не заметили, как они к нам подошли (или мы сами к ним подошли, что ничего не меняло). Им обоим было не больше, чем мне, и они походили на кроличьих студентов. Наверное, это и были студенты, только не такие, как я или Чикатило, а студенты одержимые. Они уселись на корточках возле дерева и начали рыться в земле. Один из них рассыпал горсть по своей ладони и объяснял другому, чем один вид почвы отличается от другого, и для каких растений хороша та или иная почва, и почему на одном квадратном метре их так много, этих самых видов. Они что-то сравнивали, рассматривали и изучали. Они не думали о том, что под этим деревом давеча наверняка помочился алкоголик (в таких местах алкоголики мочатся под каждым деревом, потому что их больше, чем деревьев, и они пьют много водки и пива). Этим двоим всё это почвоведение было по кайфу, как нам с Чикатилой было по кайфу курить дурь или смеяться над Кульковым.

Мне не очень нравились кроличьи студенты как класс, а уж о Чикатиле и говорить нечего. Мы постоянно смеялись над этим странным сословием. Я таким не был даже в то время, видимо, благодаря клоаке-Дебильнику. Школа жизни, как ни крути, хоть определение и примитивное.

Но в тот момент нам вдруг стало интересно. Мы встали за ними как вкопанные и молча въезжали во все их расклады — честное слово, минут через пять я уже и сам был в состоянии прочитать какому-нибудь дилетанту не очень глубокую вступительную лекцию о свойствах почв.

— Чувствуешь, как прёт? — шёпотом спросил Чикатило. — Это из-за грибов.

В этом и состояло отличие Чика от всех студентов, хиппи и прочих кроликов. Потому что кролик сказал бы: «Это из-за грибов, ибо они — дети леса, дети земли и великой природы, они дают понимание земли и природы». А он сказал просто: «это из-за грибов».

…Мы допили коку, повернулись к ним спиной и пошли в обратную сторону, потому что уже начинало темнеть и потому что ещё немного, и мы сами превратились бы в таких вот замороченных почвоведов. На любую фигню можно подсесть, если уделять ей слишком много внимания. Маньяки не отреагировали на нас никак — ни когда мы уходили, ни когда стояли рядом с ними и въезжали в их дебаты. Я же говорю, это были самые настоящие одержимцы, как у Умберто Эко.