Ясное дело, я согласился. Мне очень хотелось денег, мне всегда хочется денег. Чикатило как-то сказал: «Поэтому я спокоен: ты никогда не станешь настоящим хиппи, даже если соберёшь полную коллекцию сочинений Мика Джаггера».

Мне выделили тщедушный столик, который упирался в самый дальний угол офиса. Только благодаря этому упору он не отдавал душу своему древесно-фанерному языческому божеству. Если бы я пнул его хотя бы вполсилы, он бы рассыпался на мелкие щепки.

Кроме меня, на этом самом столике тусовались кипа бумаг неизвестного предназначения и пишущая машинка — последняя из могикан, атавизм. Она тупо доживала свой век в офисе образца девяносто третьего года.

Стол Чикатилы находился в противоположном углу кабинета. Когда клиент вписывался в помещение, глумливая рожа Чика была первым, что бросалось ему в глаза. С серьёзным видом Чик принимал у клиента паспорт и трудовую книжку, которую потом тащил на огромный ксерокс, и отдавал обратно. Потом клиент подходил ко мне для заполнения анкеты. Процедура была долгая, потому что с пишущей машинкой я тогда был на вы. Мне было лень учиться мастерству машинописца, да и сам процесс печатания букв мне не очень нравился. Я по часу искал каждую литеру на клавиатуре, я лепил опечатку за опечаткой и потом подолгу замазывал их кисточкой из белого флакончика, похожего на лак для ногтей, которым пользуются женщины.

Потом клиент уходил, а Чикатило передавал мне ксерокопию его трудовой книжки, и я должен был приписать на последней странице, что с такого-то такого-то он работает в компании «Каскад+». То есть в нашей организации. А точнее, в организации, которая имела глупость взять на работу двух таких выродков, как мы — потому что ни Чик, ни я её своей не считали, нас не поражал вирус тим-спирита. («У нас против него иммунитет», — гордо заявил Чик.) Потом эта самая страничка, уже исправленная и с печатью, ксерилась по новой, и вместе с другими документами вся копия неслась в МИД, где клиенту мутили загранпаспорт: компания «Каскад+», в которой он теперь вроде как работал, состояла на консульском обслуживании. Достоверность сведений, изложенных в ксерокопии трудовой книжки, никто не проверял, потому что об этом договаривались.

Схема была примитивная и непонятная разве что самому недалёкому дауну-переростку. Редкая фирма, стоявшая тогда на консульском обслуживании, не добывала подножный корм при её помощи. Идею почти всем им продал некто Николай Валентинович Кульков, человек-метеор, Самый Адмирал Всемирного Флота Глобальных Менеджеров — всезнающий и вездесущий, как молот правосудия. Используя свои связи в МИДе (а связей у него не было разве что в аду, да и то я не уверен), он выцепил список таких фирм и обошёл их все. Он умел втираться людям в доверие. Он предлагал всем на ухо эту самую нехитрую схему, а заодно и себя в качестве связующего звена с серьёзным министерством. Причём сделал он это крайне оперативно, потому что понимал, что через месяц-другой после первых результатов о схеме прознает каждый дурак и его услуги будут на х… никому не нужны — такие парни всегда учитывают всё, любые мелочи и нюансы. И вот теперь он носился по Москве из одной фирмы в другую, собирая, как грибы, документы и бабки. В дальнейшем он предполагал собирать только бабки — именно он был тем самым ублюдком, который переходил на качественно новый уровень. И именно за него я должен был впоследствии выполнять всю работу, включая занос документов в МИД. У него было лицо классического лизоблюда, старомодный пробор и штук пять дешёвых японских иномарок с правым рулём.

Он кичился своими связями, говорил о них громко, чтобы все слышали. Он подходил к Чикатилино-му столику, брал телефонную трубку и орал в неё:

— Леночка! Как вы, солнышко моё? Я вас очень плохо слышу, поэтому вкратце: у меня сегодня назначена встреча с господином Пупыкиным из администрации… Какой? Ну ясно какой — из администрации Бориса Николаевича… Так вот, позвоните, пожалуй- Р ста, господину Пупыкину и перенесите встречу, поскольку у меня неотложные обстоятельства… Да, да, мне нужно обязательно присутствовать на приёме у Аркадия Вольского… Вечером… Нутам же будет ещё неофициальная часть, вы понимаете…

У него, конечно же, хватало ума не оглядывать после этого притихший офис с видом Георгия Победоносца, но, блин, его распирало, он чуть не лопался от осознания своей крутизны. Все эти секретарши и клерки переставали стучать по своим клавишам, когда он орал в телефонную трубку, и завороженно думали, как неплохо было бы перепихнуться/выпить/ подружиться с этой глыбой, с этим матёрым человечищем. А мы с Чикатилой всегда падали на ха-ха — он доставил нам много приятных моментов, этот Самый Адмирал. Он был человеком-коноплёй, он был рождён для того, чтобы дополнять марихуану. Чик упирался рожей в монитор, а я — в стенку, потому что у меня на столе компьютера не было.

Как-то раз Чикатило накурился и сказал:

— Мы должны спутать ему карты, понимаешь? Мы должны замыслить что-нибудь против этого человека, предпринять какую-нибудь чудовищную провокацию.

После этого он направился к жетонному телефону-автомату, уныло доживавшему своё в будке возле института, снял трубку и набрал номер офиса.

— Алло! — сказал он изменённым голосом, прокашлявшись и подложив платок, как в дешёвых детективах. — Могу я услышать господина Кулькова?

На том конце провода ответили, что Николай Валентинович сегодня в офисе ещё не появлялся, но должен вот-вот подъехать.

— Хорошо, — согласился Чикатило, выдержав паузу. — Когда он появится, передайте ему, пожалуйста, следующее. Звонил Аркадий Вольский. Я очень хотел бы увидеть его сегодня после семнадцати в своём кабинете. Есть очень серьёзный разговор, да, да. — И повесил трубку.

— Ты что, Чик, дурак, что ли, — выдавил я, отсмеявшись. — Там же было слышно, что ты звонишь из автомата. Шум машин там, ну и вообще вся фигня. Хороша шишка, которая звонит из автомата по жетончику. У них же там у всех есть эти, как их… радиотелефоны. И в машинах у них тоже телефоны.