А теперь надо переодеться, а то в тапках да по дорогам… Эээ… неудобно, в общем.

Видимо раньше эта келья принадлежала какому–то послушнику, поскольку в небольшом стенном шкафу обнаружилась мужская одежда, явно не на взрослую особь. Из всего предложенного мне многообразия я взяла сапоги, плотные штаны (натянув поверх своих, разношенных) и куртку а–ля балахон до колен. Так же надев ее поверх собственной одежды. Там же взяла длиннополую рясу, замаскировавшись под местное население.

Следующим этапом я прокралась в сторону выхода, стараясь не шуметь и дышать через раз. Тяжеленная створка открываться не хотела. Пришлось идти назад и искать черный ход, заглядывая под все портьерки.

Из–за одной из них неожиданно появился луч света, сопровождаемый тихим, но эмоциональным разговором. Видимо, спорящие очень не хотели быть услышанными, но иногда, на особо эмоциональных оборотах, повышали голос. Потом спохватывались, шикали друг на дружку и снова скатывались на заговорщический шепот.

– А я говорю, что от нее надо избавится, и любыми, подчеркиваю – любыми средствами, – яростно шипел женский голос.

– Я не могу! С богами шутки плохи, и ты должна это знать! – отбивался второй, мужской голос. – Они очень и очень не терпят вмешательства в свои дела. А уж теперь, когда запахло жареным…

– Мне плевать на богов и на все остальное! Меня обошла какая–то замухрышка! И откуда они только ее взяли?.. – гневное рычание сменилось плавной задумчивостью, а потом грозным сопением.

– Листа, ну будь умницей, – принялся увещевать мужской, – всем же будет плохо, если придут чужаки.

– Нет таких чужаков, с которыми нельзя было бы договориться! – презрительно фыркнул женский голос.

Шаги зазвучали почти рядом, и я быстро влипла в первую же попавшуюся нишу, стараясь стать вровень со стенкой.

Из–за занавески вышла та, не прошедшая обряд женщина и какой–то длинный и тощий мужчина в жреческом одеянии. Свеча в их руках нервно подрагивала от малейшего сквозняка.

«Меня здесь нет, вы меня не видели…» – мысленно шептала я, вжимаясь в камень все сильнее и сильнее.

Взгляд мужчины равнодушно скользнул по мне и, не задерживаясь, они проследовали дальше по коридору. Свеча последний раз мигнула и скрылась за поворотом.

– Уф… – я сползла по стене, облегченно прикрыв глаза. Кажется, я начинаю понимать, что могу, а чего не могу в этом вставшем с ног на голову мире…

Хотя… какой Создатель…

И тут, посреди моих ленивых размышлений на тему мироздания, как гром с ясного неба прозвучал удивленно–гневный вопрос:

– Мирин? Ты что здесь делаешь?!

Светящиеся зеленоватым светом миндалевидные глаза могли принадлежать только одному существу. Почему я не рада встрече с ним?.. 

Под конвоем дарга меня сопроводили в небольшую комнатушку, заставленную вдоль стен диванами. По дороге мне отчего–то вспомнилась расхожая шутка про «шаг влево – шаг вправо – прыжок на месте».И отчаянно захотелось попрыгать на месте и посмотреть, а как будет реагировать на это Морни? Но когда я выжидательно–ехидно покосилась на своего провожатого – шутить расхотелось. Беловолосый шел с таким убито–сосредоточенным выражением лица, что я невольно стала искать носовой платок. И кто его так расстроил–обидел?

Состроив не менее похоронную мину я, молитвенно сложив ручки на груди, вошла в комнату. И тут же попала в объятия Дилоны, громогласно причитавшей мне в самое ухо.

– Мирина, малышка, ну где же тебя носит?! Мы ждем, ждем… Все уже давно собрались… – Дилона то причитала, то старалась меня отругать. Но, глядя в мои обиженные глаза, всякий раз снова сбивалась на причитания.

Да что это с ними со всеми? Они бы тут еще слезоразлив со стенаниями–причитаниями устроили!

– Что случилось? – на всякий случай отстраняясь куда подальше, подозрительно осведомилась я.

– Ну, как же… – смутилась лучница. – Тебе же сейчас идти с Создателем разговаривать…

Т–а–а–ак…

– А вы? – пытаюсь за невинным любопытством скрыть настороженность. Что–то уж Дилона сильно причитает. Никогда за ней такого не замечала. Вернее – не задумывала. Опять этот… как его… а! Самозванец! Ну, я ему…

– А мы там уже были, – как–то отстраненно, не глядя на меня ответил Виллис, пристально изучая фрески на стенах. А Сорт – так тот вообще, уткнулся взглядом куда–то в глубины подсознания, и хоть бы хмыкнул для поддержания разговора!

Что–то мне все это перестало нравится…

– И что? – идти в массивные и темные двери до ужаса не хотелось. И вообще, какой–то у них храм неправильный. Не такой. Какой он должен быть – я точно не знаю, но уж точно не эта хмурая громадина!

– Ничего хорошего, – ответил как отрезал дарг и подтолкнул меня в сторону двери. – Иди.

– Ща–а–аз–з–з, – решительно кивнула я и целеустремленно направилась к все еще пребывающему где–то там Сорту. Все эти мрачные рожи меня уже достали. Крепко. Не позволю какому–то там наглому захватчику должности Создателя портить моим героям настроение. Особенно, когда меня хотят послать в «горячу точку». Эдак, в расстроенных «чуйствах» они вместо охраны меня, любимой, красиво сложатся на благо отчизны – и на этом все дело и закончится. Не позволю! И вообще, пусть этот нехороший человек себе своих героев придумывает – и над ними издевается!