Швед был чем-то сильно обязан Дервишу и иногда помогал «Гёзам». Разумеется, слово «Гёзы» ни разу не было произнесено вслух, но было очевидно, что Торнсен понимает, с кем имеет дело.

Через три часа они подъезжали к Волхову. За блок– постом при въезде на мост стоял «хаммер» с пулеметом наверху. А за ним – коричневый микроавтобус «фольксваген». За огромной тушей «хаммера» микрик был почти не виден. Возле блок– поста стояли три автомобиля.

– Стоп, Вики, – сказал швед. – Кажется, это то, что нам надо.

– Вообще-то, там висит знак, – ответила Виктория и показала пальцем на знак «Остановка запрещена»

– Вики! Мы же пресса. Европейская пресса. Кроме того, я личный приятель господина Чердыни… Забыла?

Виктория сказала: ладно, – направила автомобиль на обочину, остановилась напротив блок– поста, включила аварийку. Через дорогу к ним направился полицейский. Швед взял фотоаппарат – дорогущий профессиональный «кэнон», вылез из машины.

– Проезжай, проезжай, – начал махать рукой полицай.

– Оґкей, оґкей, – закивал швед и стал фотографировать полицая.

– Проезжай! – закричал полицай.

– Оґкей, – ответил швед, продолжая снимать.

Виктория шагнула навстречу полицейскому, улыбнулась:

– Привет! Мы – журналисты… Что тут случилось?

– Убирайтесь отсюда немедленно!

– Господин Торнсен – очень известный европейский журналист. И личный друг господина Чердыни.

Полицай мгновенно посерьезнел. Негромко произнес:

– Уезжайте. Тут начальства полно.

– Слушай, – Виктория перешла на «ты». – Тебя как зовут?

– Ну, Игорь.

– Слушай, Игорь, а когда у тебя смена закончится?

– Завтра в десять… А что?

– Давай завтра в одиннадцать встретимся в кафе на ближайшей в сторону Петрозаводска заправке. Дашь нам интервью – получишь пятьдесят евро.

Полицай выглядел растерянным, а от блок– поста к «вольво» уже шагал мужчина в штатском.

– Договорились? – спросила Виктория.

– Новых? Пятьдесят новых евро?

– Конечно, новых.

Мужчина в штатском подошел, остановился, осмотрел всех цепким взглядом.

– В чем дело? – спросил он.

Полицай сказал:

– Они журналисты.

Виктория улыбнулась «гестаповцу» самой обаятельной улыбкой, сказала:

– Господин Торнсен – известный европейский журналист, друг господина Чердыни. – Торнсен закивал: оґкей, оґкей. Мистер Чердыня… Виктория добавила: – А я его переводчик.

«Гестаповец» сказал:

– Документы.

Виктория по-английски сказала Торнсену: господин офицер хотел бы посмотреть ваши документы. Торнсен сказал: оґкей, – вытащил пухлый бумажник, достал из него несколько пластиковых карточек, протянул «гестаповцу». Тот начал перебирать карточки: Союз журналистов Швеции. Международная Лига журналистов. Удостоверение специального корреспондента «The Sunday Times»… Среди карточек «случайно» оказалась визитка Чердыни.

«Гестаповец» просмотрел документы, визитку. Вернул все Торнсену и сказал Виктории:

– Скажите господину журналисту, что снимать здесь не надо… Проезжайте.

Он повернулся и пошел прочь.

Виктория негромко сказала полицаю:

– Ну что, Игорь – договорились?

– Ну. Договорились.

Швед и Виктория сели в машину, поехали. Он миновали мост, отъехали километра полтора и свернули на грунтовку. Торнсен взял с заднего сиденья свой ноутбук, подключил к нему фотоаппарат и вывел на монитор первый кадр. В кадре был полицай, на заднем плане – «хаммер» и «фольксваген». Торнсен дал увеличение. Стали видны пробоины в лобовом стекле микроавтобуса. Пулями триплекс был буквально разбит вдребезги, покрыт сетью трещин и висел в проеме, как тряпка… Стекла «хаммера» при большом увеличении казались изъеденными оспой и кое-где были забрызганы бурым.

Швед сказал:

– В этом «хаммере» взорвалась ручная граната.

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю, я знаю. Насмотрелся в Сербии.

В Петербург ушла эсэмэска: машину присмотрели. Сильно битая. Завтра поговорим о цене.

Мастер получил эсэмэску и стиснул телефон так, что едва не раздавил его.

Поздним вечером шестого октября в Санкт-Петербург прибыла еще одна группа, которой предстояло принять участие в операции. Решение о создании этой группы принял лично Дервиш. Она называлась «группа Х» и состояла всего из двух человек. Один из них был агентом «гестапо».

В кармане у Чердыни прозвенел звонок. Он вытащил коммуникатор, посмотрел на дисплей: звонил Власов.

– Слушаю вас, господин генерал, – произнес Чердыня в коммуникатор.

– У нас ЧП, Генрих Теодорович.

– У нас каждый день ЧП.

– И каждую ночь тоже… Я про инцидент, который имел место прошлой ночью на мосту в районе Новой Ладоги. Помните?

– Помню.

– Так вот, появилась новая информация: в том «фольксвагене» перевозили «Ужас» и, возможно, антенну– усилитель.