О смерти Трубникова Мастер узнал в тот же день. Конечно, не из выпуска теленовостей – в «новостях» о гибели Петра Николаевича Трубникова не сообщили… О том, что артиллерист погиб, Мастер узнал, когда Петр Николаевич не пришел на контрольную встречу. А встречи были организованы так: к назначенному времени Трубников приходил в заданную точку. Шел строго оговоренным маршрутом. А Мастер отслеживал его на маршруте – проверял, нет ли хвоста. В тот вечер Трубников на встречу не пришел. Это совсем необязательно должно было означать, что он убит – всякое в жизни бывает… Мастер позвонил на резервный телефон. Трубку снял незнакомый мужчина с приятным голосом. Назвался врачом больницы святого Георгия и сказал, что Петр Николаич попал в больницу с приступом аппендицита. Прооперирован. Сейчас состояние его нормальное, завтра его можно навестить. Вы родственник?.. Мастеру все стало понятно – резервным телефоном Трубников мог воспользоваться только в самом крайнем случае. Если телефон находится в руках у постороннего, означает одно: Петр Николаевич погиб. Как вариант: ранен.

Мастер стиснул телефонную трубку так, что побелели пальцы. Совершенно спокойно ответил мужчине с приятным голосом: обязательно завтра же навещу.

Пусть ждут, суки… Мастер выключил телефон, извлек сим-карту, разломал ее и швырнул на проезжую часть. Через минуту колеса автомобилей превратили симку в пыль. Телефон Мастер закинул в кузов самосвала с песком.

Оперативники Игнатьева продолжали прочесывать жилмассив на Фонтанке. Результатов не было.

Около полудня опер в форме полицейского позвонил в дверь. В эту квартиру наведывались уже дважды, но оба раза хозяев не застали. Без особой надежды на успех оперативник нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стоял заросший щетиной мужик с мутными глазами и с атомным перегаром. Ему предъявили фотографию Гриваса.

– Да, – сказал он, как только глянул на фото, – видел я этого гуся… Тот еще плейбой.

– Это почему «плейбой»?

– Да у него поперек хлебала написано: я, блин, мачо!

Свидетель был в запое и не смог вспомнить, когда видел Гриваса… Тем не менее рассказал, что «крендель» приходил к мамзеле.

– А что за мамзель?

– Мамзель? Мамзель– модель. Рыжая такая кошка.

Как только оперативники услышали про «рыжую кошку» – все встало на свои места.

– А из какой она квартиры? – спросил опер, изображавший частного детектива, равнодушно.

Запойный свидетель почесал заросшую щетиной щеку, сказал:

– Жена у меня в отпуск уехала. С трахалем своим… А я забухал… А бабло имеет свойство заканчиваться.

Опер, изображавший детектива, достал из бумажника купюру в десять новых евро. Запойный оживился, сказал:

– Из восьмой. Прямо надо мной хата. Только она там не живет – снимает.

– Она одна в квартире?

– Вроде, одна.

– А сейчас мамзель дома?

– Наверно, дома. Вроде бы вода в ванной шумела….

Опер тут же позвонил Игнатьеву, доложил: похоже, Рыжая обнаружена. Берем?

Игнатьев позвонил Чердыне. Чердыня ответил: брать. Но – аккуратно. Она нужна живая.

Игнатьев приказал: без меня ничего не предпринимать. Я выезжаю, буду через двадцать минут… Приехал через семнадцать, привез с собой спеца. Спец поднялся на второй этаж, приложил к стальной двери стетоскоп, похожий на медицинский, но с наушниками. Около минуты он прослушивал квартиру, потом сказал: радио играет. Больше ничего.

– Открыть сможешь? – спросил Игнатьев. Спец бросил взгляд на замок и молча кивнул.

– Открывай, – принял решение Игнатьев. Спец убрал стетоскоп и достал из кармана пару профессиональных отмычек. Двадцать секунд он ковырялся в потрохах замка, потом буркнул: плиз.

Игнатьев еще раз напомнил: только живьем.

Оперативники извлекли парализаторы и вошли в квартиру.

Спустя две минуты Игнатьев позвонил Чердыне: она ушла. Мы опоздали совсем ненадолго – полотенце в ванной влажное еще. А сама, похоже, съехала – вещей нет никаких. Только это самое полотенце и тюбик губной помады… Чердыня матюгнулся, сказал: не трогайте там ничего. Я пришлю эксперта – он поищет «пальцы».

Игнатьев спустился к запойному:

– Описать мамзель сможете?

– Не, описать не смогу. Давайте я вам лучше портрет ее сбацаю… Двести евро.

– Умеете рисовать?

– Я плюю на вас слюнями! Я, блин, художник. – Свидетель почесал щетину и добавил: – Был когда-то. На Невском портреты писал.

Игнатьев дал ему пятьдесят евро. На обороте бланка протокола допроса художник быстро набросал портрет «мамзели». В тот же день Игнатьев показал этот карандашный набросок Колесову. Майор сразу узнал ту рыжую, что была в кафе в его день рождения… Но Игнатьеву об этом не сказал.

В адресе, разумеется, оставили засаду.

Вечером Игнатьев докладывал Чердыне: кроме тюбика помады и полотенца в квартире обнаружили большое количество отпечатков пальцев и пару рыжих волосков. Среди отпечатков обнаружены «пальцы» капитана Гриваса. И некоего Александра Андреева. Андреев – боевик группировки «Гёзы». Был арестован еще в 13– м году, но отбит при нападении бандитов на конвой. С тех пор числится в розыске. Его отец, Герман Андреев – тоже террорист, в том же 13– м году убит в перестрелке с эстонскими легионерами… Отпечатки еще двух человек не идентифицированы. Чердыня сказал: